Двор. Книга 1

Отлетели сиденье и обруч, после второго удара сломались обе передние ножки и верхняя половина спинки.

— Я его убью! — закричал Ефим. — Пусть не заходит в мой дом: я его убью, как собаку!

— Папа, папочка! — Ося весь дрожал и задыхался.

— Сын мой! — закричал страшным голосом Ефим. — Ты еще не знаешь меня! Я из него сделаю такое, что он мокрого места от себя не найдет!

Ося плакал и просил папу, чтобы он не убивал Иону Овсеича, а то придет милиция и арестует, они останутся без папы.

— Не проси! — заревел Ефим.

Ося поклялся, что будет уважать своего папу еще сильнее, — только пусть не убивает.

— Трус! — захохотал Ефим. — Жалкий трус!

Ося опустил голову. Средним пальцем, на который он всегда берет из тюбика краску, когда надо хорошо рассмотреть, Ефим вытер глаза возле переносицы и сказал сыну, пусть сядет к столу: чай совсем остыл."

"Через три дня, в понедельник вечером, Граник надел свой костюм, который ему дали в премию за форпост, сказал сыну, пусть погладит пионерский галстук, а то висит, как у индюка, и вдвоем пошли к Дегтярю.

— Исполать тебе, детинушка — крестьянский сын! Али с добрыми вестями на гостинец завернул?

Ося засмеялся и вспомнил, что они в школе учили народные былины про Добрыню Никитича, там были похожие слова.

— Верно, Иосиф, сын Ефимов, — похвалил Иона Овсеич, — науки сокращают нам опыт быстротекущей жизни. Кто это сказал?

Ося сразу честно сказал, что не знает, а папа наморщил лоб и просил у Бога памяти.

— Не проси, — усмехнулся Дегтярь, — Бог дает лишь тому, кто сам может взять. А Пушкина, уважаемый Ефим Лазаревич, надо перечитывать. Не повредит.

Иона Овсеич убрал с кушетки платье, которое второпях бросила Полина Исаевна, и сели втроем.

— Товарищ Дегтярь, — обратился Ефим.

По этому вопросу, ответил Иона Овсеич, имеется одна претензия — к Дегтярю: как он не догадался сразу поставить на стол бутылку вина!

Когда пришла Полина Исаевна, допивали бутылку ноль пять и закусывали солеными бубликами.