Двойное сердце агента

 – Подальше от населенных пунктов.

– Не-е-т, – покачал головой Зорин, – он не уголовник… он – шпион! Значит, прежде всего он будет искать одежду и документы!

* * *С треском распахнулась массивная дверь рубленой баньки – пяток голых мужиков и столько же обнаженных девиц, румяных, крепких, не городских, с пьяными криками и визгом, прошлепав босыми ногами по кривым деревянным мосткам, попрыгали в речку.

– Веньдиктыч! – заорал один из мужиков, протягивая бутылку водки вынырнувшему из воды брюнету с тонкими усиками над губами.

Веньдиктыч полно отхлебнул, смачно крякнул и щипанул ближайшую девку за мелькнувшую в волне задницу. Девка взвизгнула, все заржали и, окружив Веньдиктыча хороводом, загорланили:

– Каравай, каравай, кого хочешь – выбирай!

– За лучшего директора нашей овощной базы! Ура! – надрывался мужик с бутылкой, отхлебывая из горлышка и пытаясь поцеловать тупо улыбающегося Веньдиктыча.

Олейников, с противоположного берега наблюдавший за оргией, прислушался. Где-то неподалеку заревел мотор.

Мимо него, тяжело урча двигателями, проехали три грузовика, набитые автоматчиками.

Дождавшись, когда последний грузовик скроется за поворотом, Олейников раздвинул камыши. Гогочущая компания, толкаясь локтями, уже вбегала в баню.

* * *Бесшумно проскользнув в предбанник, Олейников прикрыл за собой входную дверь и прислушался. Из парилки доносились шлепки хлещущего веника, сопровождающиеся довольным кряканьем мужиков и визгом девиц.

Покопавшись в костюмном ворохе, Олейников извлек из кармана одного из пиджаков приличную пачку денег и паспорт.

– Гладилин Антон Венедиктович, – прочитал он. Тот самый именинник-брюнет «Веньдиктыч», с усиками.

Подобрав подходящую по размеру одежду, Олейников быстро переоделся, бережно переложил из арестантской робы в карман нового пиджака фотографию Кати, затем, собрав в кучу оставшуюся одежду, кинул ее на расстеленную на полу простыню, завязал в узел, забросил за плечо и, осторожно ступая, вышел из бани.

* * *В сопровождении капитана милиции Зорин расхаживал по платформе, чуть поодаль за ними семенил перепуганный начальник железнодорожной станции. Зорин нервничал. Уже прошло четыре часа, как были подняты по тревоге все подразделения милиции и весь район был оцеплен войсками.