Двойное сердце агента

Взлетев на камне, как на трамплине, «Москвич» в полете преодолел препятствие.

Шедшая по пятам «Волга» гаишников затормозила и юзом сползла в канаву. «Победа» с чекистами рванула в объезд.

В конце поля путь беглецам преграждал обрыв, ведущий к реке. Олейников включил нейтральную передачу, сунул руку под торпеду и резким движением вырвал потайной краник. В салон хлестнула упругая струя бензина. Цибуля, в ужасе наблюдая за происходящим, бросил взгляд на часы-луковицу и отхлебнул из флакончика.

– Дядя Коль! – крикнул Олейников, срывая с цепочки часы Цибули.

– Так то ж неудачное испытание было… – удивился Цибуля, – ты меня сам из самолета и вытолкнул…

– Значит, навыки есть, – кивнул Олейников, бросил на пол часы-луковицу и, вытащив из кармана бензиновую зажигалку, приказал: – Группируйся! Лицо руками закрой!"

"В тот момент, когда колеса «Москвича» зависли над обрывом, Олейников распахнул дверь Цибули и вытолкнул его наружу.

Пролетев по дуге с десяток метров, «Москвич» ударился об землю и закувыркался вниз по откосу. Следом за ним катились беглецы. Наконец Олейникову удалось догнать Цибулю и, схватив его за шиворот, оттащить в сторону в кусты.

«Москвич» долетел до дна обрыва, ударился о толстый ствол ивы, росшей у самой воды, и взорвался. В этот момент на краю обрыва появились Грошев, Юров и гаишники. Отблески огня отразились в глазах преследователей.

* * *– Дотла, значит? – покрутив в руках обгоревшие часы-луковицу, переспросил Копейкин у вытянувшихся перед ним в струнку Грошева и Юрова.

– Так точно, товарищ подполковник! – подтвердил Грошев. – Один мой меткий выстрел – и вспыхнула как свечка. Под откос и… только остов от машины остался. Внутри – все в пепел выгорело.

– У него там еще канистры были, на багажнике, горел как немецкие танки под Курском! – поддакнул Юров.

– Молодцы, готовьте рапорт, что благодаря успешным действиям Волжанского управления КГБ… конечно, при содействии наших московских товарищей… был обнаружен и ликвидирован особо опасный преступник и шпион американской разведки…

– Не верю я, товарищ подполковник, – подал голос из угла кабинета Зорин.

– Опыт?! – бросил на него злобный взгляд Копейкин. – Тебе еще свой рапорт писать: кто ему помог от наручников освободиться.