Двойное сердце агента

Кричал Хрущев громко, но кроме матерных слов Романскому ничего расслышать не удалось. Наконец крики стихли, дверь кабинета открылась, и оттуда с довольной улыбкой на лице вышел Сидоров.

– А… Дмитрий Степанович! – со злорадной ехидцей сказал он. – Здрасьте-здрасьте! Как раз вовремя…

– Здравствуйте, Егор Петрович! – протянул ему руку Романский. – Что-то случилось?

– Случилась беда, товарищ Романский, – ответил Сидоров, не пожав протянутой руки. – В наши ряды затесался враг!

– Враг? – удивился Романский.

– Если не ошибаюсь, генерал Плужников был вашим приятелем? – с издевкой спросил Сидоров.

– Да, Павел Михайлович – профессионал высокого уровня…

– Это точно, что высокого, – съязвил Сидоров. – Я бы даже сказал: не профессионал, а птица. Птица высокого полета.

Сидоров крутанулся на каблуках и направился к выходу из приемной. В дверях он обернулся и, ядовито улыбнувшись, бросил Романскому:

– Идите-идите, Никита Сергеевич вас ждет…

* * *Романский вошел в кабинет.

– Здравствуйте, Никита Сергеевич! – сказал Романский. – Вызывали?

Хрущев не ответил. Продолжал сидеть, поигрывая желваками на скулах.

– Никита Сергеевич, я хотел бы… – начал Романский.

– Вовремя ты собачек запустил, – перебил его Хрущев.

Он отодвинул от себя макет корабля, встал, подошел к Романскому и, нахмурив брови, оглядел его с ног до головы.

– Что? Испугался? Ладно… Не надо ничего объяснять… То, что в генерале этом ошибся, – ну с кем не бывает? Я им тоже не очень доверяю… А в тебя я верю. Вот уйду на пенсию, тебя у руля оставлю. Ты ведь старика не подведешь?

– Никита Сергеевич… – изумленно взглянул на Хрущева Романский.

– Знаю-знаю, что хочешь сказать… Будешь верен до гробовой доски? Век не забудешь? Я тебе словно отец родной?.

– Я…

– Не надо, ничего не говори! – махнул рукой Хрущев, возвращаясь к столу. – Иди и готовься! Страной руководить – это тебе не ракеты в космос запускать…

Хрущев сел в кресло и демонстративно вернулся к изучению макета космического корабля. Романский шагнул к двери."

"– Но учти, – еле слышно сказал ему вслед Хрущев, – если американцам нос не утрем… уничтожу как мышь!

* * *Ранним утром на первый путь Волжанского вокзала прибыл московский поезд.