Двойное сердце агента

– Катран там, – опять встрял Степанков.

– Весь «бомонд» собирается, – пояснил Уланов: – артисты всякие, из начальства большого кое-кто, директора крупных магазинов. Вот, кстати, и Стефания Людвиговна – директриса этих бань – тоже там бывает…

– Стефания Людвиговна? Что за дама? – спросил Олейников, замечая, как в раздевалку входят Грошев и Юров и устраиваются неподалеку от их столика.

– Бальзаковский возраст… – сказал Степанков и, подняв указательный палец вверх, добавил: – Но такая штучка…

– Ураган! – согласился Уланов.

Олейников продолжал поглядывать на уже раздевшихся чекистов, к которым подбежал улыбающийся официант.

– Пивка? – радушно предложил он.

– Что? – переспросил Грошев.

– У нас принято пиво заказывать, – объяснил официант.

– Ну раз принято… – обрадовался Юров и осекся, увидев строгий взгляд Грошева.

– Квас у вас есть? – сухо спросил Грошев.

Олейников повернулся к Уланову.

– Ну что, Геннадий, ты, говорят, шикарно с веником управляешься. Может, меня попаришь?

– Да с удовольствием! – согласился Уланов.

И вся компания, залпом допив пиво, с шумным гоготом устремилась в парную.

Грошев и Юров переглянулись и, не притронувшись к принесенному официантом квасу, встали и проследовали за объектом наблюдения.

Войдя в парилку, чекисты сразу оказались в плену клубов ароматного пара, напоминавшего густой утренний туман. Двигаясь на ощупь, они примостили свои бледные тела на средней полке и попытались оглядеться. Высокое просторное помещение со стенами, обитыми вагонкой, и узеньким тусклым окошком под потолком, через которое практически не проникал свет.

А затаившийся за купелью перед входом в парную Олейников, как только убедился, что за чекистами захлопнулась дверь, проскользнул назад в раздевалку, подошел к шкафчикам, у которых раздевались Грошев и Юров, быстро обыскал их одежду и забрал из карманов удостоверения сотрудников КГБ, паспорта и все деньги.

* * *За столом в кабинете, обстановка которого эклектически подчеркивала как ведомственную принадлежность, так и повышенную чувственность его хозяйки, сидела директриса Центральных бань Стефания Людвиговна Краневская – дама лет шестидесяти, весьма эмансипированной и яркой внешности.