Двойняшки для Медведя

Приятель Потапова — Ильин, выглядевший до неприличия довольным и чуточку злорадным. Умилённо вздыхавший медперсонал и ревнивые взгляды одиноких пациенток. И Макс.

Тот самый Макс, что всегда был уверен в себе, собран и готов к любым неожиданностям. Сейчас, он не сводил с меня беспокойного взгляда и сжимал пальцы так, словно боялся, что я могу ускользнуть. Исчезнуть, растаять, как мираж. И, если быть честной, я очень хотела сбежать, но…

Это ради детей, Войнова. Только ради детей.

— Поставьте подпись здесь и здесь, — деловито ткнула пальцем регистратор, вложив в мою подрагивающую ладонь ручку.

После чего захлопнула свою папку, заявив:

— Ну что ж… Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать супругу, Максим Андреевич.

На этой фразе я ощутимо вздрогнула, только сейчас в полной мере осознав, на что подписалась. Сама, добровольно загнала себя в эту ловушку, из которой выбраться живой и невредимой уже не смогу. Не в этот раз.

Дети, Войнова. Это. Ради. Детей. Помни об этом!

Глубоко вздохнув, я повернулась к непривычно молчаливому Максиму. А тот вдруг дёрнул меня на себя, заставив упереться руками в его широкую, твёрдую грудь. И сделал то, что я ожидала от него меньше всего."

"Обхватив моё лицо ладонями, он меня поцеловал. Пресекая любой намёк на сопротивление, не задавай лишних вопросов, не спрашивая разрешения. И целовал так, что у меня слабели колени, а сердце давало знатный сбой, выжигая из лёгких последний кислород.

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался, и пару секунд я открыто хватала воздух ртом, пытаясь справиться с бушующими в груди эмоциями. И…

Не смогла. Размахнувшись, я от души врезала Потапову по лицу и сделала то, что делают порядочные барышни из романов о любви. Банально, некрасиво и глупо потеряла сознание, моментально обмякнув в таких родных и чужих объятиях одновременно.

Глава 9

Ирина

Я медленно, нехотя выплывала из белого марева, до последнего цепляясь за ощущение безграничного спокойствия, окутавшего меня.

— Молодой человек, я настоятельно рекомендую вам выйти из палаты, — усталый голос дежурного врача врезался в уши, вырывая меня из блаженного беспамятства. Разрывая в клочки последнюю надежду на то, что всё это: и Потапов, и свадьба и вообще — всё это, мне приснилось.

— Нет. Я никуда отсюда не уйду, док.