Двойняшки для Медведя

На пробу делает плавный прокат вперёд и утягивает нас в некое подобие вальса. Отсутствует правильная музыка и мы не попадаем в такт, но кого вообще волнует этот вопрос?

— В том, что ты неуклюжий медведь? — я притворяюсь, что не понимаю о чём идёт речь и краем глаза цепляюсь за выпуск новостей на плазменном экране. Равнодушно отмечаю короткий репортаж из зала суда и с трудом узнаю в обвиняемой ту самую Дячишину Оксану Витальевну.

Она до последнего верила в то, что ей вытащат из-за решётки. Орала, что всех нагнёт и мы не знаем, с кем мы связались.

А собственно, что?

Задумавшись над этим вопросом, я пропускаю момент, когда меня планомерно загоняют к скамейкам у входа на каток. Заставляют усесться на них и даже не дают перевести дух, заявляя сразу и прямо в лоб:

— Я нашёл помещение для тебя.

— Какое помещение? — я безбожно туплю, пытаясь понять о чём идёт речь. Не получается и приходиться задавать новый вопрос.

— Ну… — Потапов впервые на моей памяти так откровенно смущается и трёт шею ладонью. Смотрит куда-то перед собой и говорит тихо и осторожно. — Я помню, когда мы только ещё познакомились, ты говорила, что хочешь открыть свою студию. Танцевальную студию. Всё просила меня помочь найти помещение, совала под нос предложения от риелторов… Тогда я не смог тебе помочь, а сейчас вот подумал… Почему нет? Не всё же тебе дома, с детьми сидеть, правильно?

И бросив на меня короткий взгляд, он протягивает мне связку ключей на ладони.

А я думаю, что мне действительно больше ничего и не нужно. Для счастья. У меня есть муж, пусть нашу историю нельзя назвать обычной, пусть мы ещё долго будем притираться друг к другу и привыкать жить одной семьёй. У нас есть очаровательные двойняшки, что в вечном поиске приключений и попытках захватить этот мир. Они не расстраиваются после серии неудач и не устают вить верёвки из окружающих, что так охотно ведутся на милые лица наших детей.

У меня есть всё и ещё чуть-чуть, есть мечты, которые сбываются вот так внезапно и цели, которые, в общем-то, очень легко достичь. И я ни за что это не упущу, больше нет.