Двойня после развода (СИ)

И только эта фраза отрезвляет Наиля. Он отступает, а мне становится холодно без его тела. Стараюсь не поежиться, чтобы бывший не увидел, как он на меня действует.

– Я сам, – достает Милу и передает мне, а затем тянется к Мире. – Да, моя кудряшка? Папе можно с вами?

Дочери кивают, а я у меня отпадает челюсть. Вот так и рожай, а они потом все отцу позволяют…

– Я запомнила…

Наиль фыркает, и мы вчетвером идем в сторону подъезда, пока я пытаюсь вспомнить, все ли в порядке у меня в квартире и нет ли бардака. А то утром мы собирались с девчонками очень резво.

Таранов ровняется со мной и наклоняется над ухом.

– Чего медлим? Вспоминаешь, не оставила ли чего-то неприличного на виду?

Закатываю глаза. Неисправимый…

Открываю дверь и толкаю её. Шагаю в просторный коридор, щелкаю выключателем и застываю. То, что открывается перед моими глазами, повергает в шок…

Глава 26

– Это что за?.. – слышу над ухом, и меня передергивает. – Девчонок бери.

Меня чуть ли с силой не выталкивают из собственного жилья.

Что они у меня искали? А самое главное – как они попали в мою квартиру?

От этих вопросов меня бросает в нешуточную дрожь. Наиль стискивает губы, и его лицо темнеет. Он обхватывает меня за плечи, а я не сдерживаю всхлипа.

– Ангел, – он удивленно округляет глаза, – ты чего? Не время киснуть.

– Наиль, – голос настолько беспомощный, что я готова разрыдаться, – меня что, ограбили?

Он ненадолго отводит глаза и снова возвращает на меня обеспокоенный взгляд.

– Не могу ответить на этот вопрос, но что-то явно искали. Так, – он ищет мой взгляд, и его темные глаза наполняются решимостью, – стой тут и следи за дочерями. Нет, лучше иди наверх, спрячься.

– Что? – переспрашиваю шепотом.

– Я все проверю, нужно убедиться, что там никого нет. Марин, послушай меня, пожалуйста. Идите наверх…

– Но… – цепляюсь за крохотные ручки малышек, не в силах разжать пальцы.

Кто-то из дочек громко всхлипывает, и я отмираю. Конечно, мне сейчас надо думать не о своем страхе, а о своих малышках. Наиль соображает быстрее меня и падает перед дочками на колени, прижимая их к себе. Упирается подбородком в макушку Милки и целует Миру.

– Мои хорошие, побудьте с мамой, папа не даст вас в обиду, кудряшки.

У меня в груди гулко громыхает сердце.

– Марин, – Наиль поднимается и кивает на лестницу.