Двойня для капитана (СИ)

Сцепляемся и тут же разлетается по края ковра. Кружим, кружим.

Но даже спарринг не помогает мне избавиться от бесконечных диалогов с соседкой в голове. Прям хоть в нокаут напрашивайся!

Ладно… Что сделано то сделано. Я — отец двоих детей. К чему рефлексия?

Пропускаю пару ощутимых оплеух от юнца и, смешав все свои психи в кучу, луплю молоденького опера, словно боксерскую грушу.

Успокаиваюсь, только уложив парня на лопатки.

— Товарищ капитан… — ноет он подо мной. — Ну вы и зверь. У меня свадьба через неделю. Хорош я с такой мордой буду? Тренировка же!

Сдергиваю беспалую перчатку и подаю ему руку, помогая встать.

Разбиты губы, подбить скула…

Действительно, нормально пацана уделал.

— До свадьбы заживет, Харитонов, — хмыкаю. — Или у тебя при задержании бой тоже будет тренировка?

— Ну я в спецназе то, как вы не служил. У меня только школа полиции…

— Бумажки там вам только учат перекладывать! — Шикаю в ответ. — Свободен! Все свободны!

Принимаю душ и тоже собираюсь домой.

Последние сутки в отделении тихо.

С пустыми руками приходить к детям неловко. Ну вот такое оно воспитание! Поэтому вместе с таблетками от головной боли для себя, я покупаю в аптеке две грелки в виде белых плюшевых зайцев для пацанов. Провизор клянется, что это спасает детей от коликов.

Решаю не уточнять, что это за еж такой «колики», и просто оплачиваю.

На нервах лихачу и нагло врезаюсь в поток машин на кольце, едва не поймав тачку в бочину. Какофония сигналов немного отрезвляет, заставляя следить за дорогой.

И пока доезжаю до дома, я решаю, что лучше все жизненно важные вопросы все-таки отложить на утро.

Я после суток. Злюсь. Вспыхиваю от любого слова поперек.

Только разругаемся с соседкой окончательно, а нам так то ещё детей растить.

Пусть Алина получит свидетельства, перебесится, осознает этот факт.

Я снова манипулирую? Немного. Прекрасно понимаю, что против меня соседка никогда не попрет.

Поднимаюсь на этаж, достаю из кармана ключи и вдруг понимаю, что на площадке пахнет гарью.

Давление подскакивает, а с таким трудом отключенная голова, начинает соображать с двойной скоростью.