Двойня для капитана (СИ)

Тридцать пять лет, — читает Демид.

— Что делать с ней будем? — Спрашивает меня Айдаров одними губами и кивает на врачиху.

Пожимаю плечами.

Уверен, что друг испытывает сейчас те же эмоции, что и я. Если бы Котова повела себя по протоколу, ты были бы дети сейчас точно хрен знает где и у кого. В лучшем случае в холодной кровати дома малютки. А в худшем… у нас в стране по прежнему много желающих купить новорождённого ребенка. Твари!

Да, если бы не моя сердобольная соседка, парни бы могли замерзнуть. Но в их случае… А вот хрен поймёшь, как лучше!

— Дети погибли? — Вдруг оборачивается от окна Котова.

Я замечаю на ее глазах слезы. И это подкупает. Ей бы о своей сейчас судьбе горевать, а она о чужих детях горюет.

В голове возникает интересная идея…

— Мы с вами свяжемся, гражданка Котова. И не вздумайте пытаться уехать из города.

— Да куда я поеду? — Хмыкает она. — У меня две операции сейчас. Или я отстранена?

— Работаете… — отвечает Айдаров, улавливая мою мысль.

Возвращаемся мы в машину все ещё в странном оцепенении.

Майка нетерпеливо требует от нас подробностей.

— Вот с вами бабами вечно все не так! — Наезжает на сестру Демид. — Яни по закону, ни по понятиям не живете. Для вас нужно отдельный кодекс писать!

Я начинаю смеяться. Что есть то есть.

— Да ты офигел, — обижается Майка. — Больше никогда не буду тебе помогать. И вообще до дома сама доеду.

— Май, Май, извини его, — вношу я мир в конфликт. — Просто мы думали, что нашли преступника, а оказалось, что Котова нормальная баба.

— Хороший человек сам себя накажет, — пожимает плечами Майка. — Ко мне она хорошо отнеслась. Я говорить вам не хотела, а то опять бы сказали, что у меня вместо мозгов каша манная и карамель.

— Я такого не говорил!

— Он говорил! — Фыркает, стреляя глазами в брата.

— Потому что ты снова чужого ребенка поперлась домой отводить! — Рявкает Демид на сестру.

— За ним не пришли!"

"— Так! Стоп! Хватит! — Перекрикиваю я ссорящихся родственников.

— Да, — вздыхает, — поехали.

— А меня возле торгового центра высадите, — просит Майка. — Хоть по магазинам похожу.

Из интенсивной терапии мы освобождаемся только в семь вечера.

— Не могу смотреть, как матери плачут, — ведет плечами Айдаров.