Двойня для капитана (СИ)

У меня есть знакомая в медицине катастроф…

— Что он говорит? — Подкатывает глаза моя родительница.

— Алек, — вторит ей мать Лили, обращаясь к мужу, — зачем нашей девочке психолог?

Аааа! Мне хочется заорать, что им здесь всем нужен психолог!

Ну неужели они считают, что после подобного фортеля остаётся шанс на семью!? Да это точка невозврата!

— Я не буду тебя жалеть, Лиля, — говорю строго. — Ты прекрасно знаешь, что между нами ничего не было.

— Папа… — шепчет она. Губы дрожат. — Папа! Он мне даже не муж! Почему он так жесток?!

Что за сюр и игра в религиозность?

Просто смешно! Но очень удобно.

— У Лилички справка есть от врача, — достаёт ее отец из пиджака листок бумаги и бросает его на кровать. — Или ты думаешь, Шакир, я бы стал перед тобой позориться? — Обращается к моему отцу. — Уважаемый семья. Шагаев никогда не лжет!

Едва сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Да, Шагаев никогда не лжет. За исключением того, что половина куриц на его птицефабрике «халяль», а остальные — убитые точно так же, на абсолютно той же производственной линии — самые обычные.

Магия? Нет, не думаю.

— Как себе верю тебе, Алек! Как себе!

— А мне, значит, не веришь? — Усмехаюсь, забирая справку.

Она с печатями, подписями, все, как надо.

— Я доказать могу, — шепчет Лиля. — У Руслана… у него родинки там. На лобке. Возле… три штуки. Треугольником.

Истерично улыбаясь, щелкаю языком. Успела рассмотреть. Ты погляди.

— Руслан… — трагически шепчет мама.

— Так, — поднимаю руки вверх, — мне все ясно. Лиля… — обращаюсь к несостоявшейся невесте. — Выздоравливай, пожалуйста. И больше не делай глупости. Захочешь поговорить — я всегда открыт.

Разворачиваюсь и выхожу из палаты.

На сердце тяжело вопреки здравому смыслу."

"Понимаю, что по логике старшего поколения сейчас должен дать заднюю, попросить прощения и жениться на обесчещенной барышне, но нет. Нет!

Обречь двух человек на страдания и аморальный образ жизни до старости… Простите! Я не готов.

И в этом я порядочнее их всех вместе взятых!

— Руслан! Руслан, подожди! — Догоняет меня на лестнице мать.

Останавливаюсь. Мама — это тяжелая артиллерия. Ее слезы — железобетонный аргумент. И не выслушать ее для меня — как и прежде, преступление.

— Слушаю… — говорю со вздохом. — Но сразу говорю, что решения не поменяю.

— Не поменяешь, значит? — Дрожат ее губы. — А ты знаешь, что Ратмир женится? И невеста беременна.