Самая страшная книга 2019

Олег знал из того же профиля, что Ленка тоже не замужем и даже «в активном поиске» – но вдруг профиль врет?

– Олежек, а ты где поселился? – наконец раздался тихий голос.

Сердце затрепыхалось, как птичка, гулко заколотилось о ребра. Не врет!

– На улице Гагарина. Там, где рядом когда-то пустырь был, помнишь?

– Конечно…

Конечно, она помнила! Двадцать лет назад, первоклассниками, они играли на этом пустыре в казаки-разбойники, бегали на лыжах, а когда началась стройка, получали тут первые боевые шрамы, прыгая с зонтиком со второго этажа… Потом родители Олега увезли его в другой город, где он окончил школу, поступил в институт, потерял девственность, начал курить и пить, стал работать дизайнером… И вот теперь, спустя годы, вернулся туда, где был так юн, так беззаботен и полон мечтаний и надежд…

– Приезжай, – попросил он.

И услышал:

– Хорошо…

Ленка-Енка приехала через час. Смущаясь, приглаживала рукой короткую, по последней моде, прическу, чуть сутулилась, словно стесняясь полной груди и крутых, обтянутых джинсами-резинкой бедер.

Он успел к ее приходу побриться, переодеться во все новое и даже подмел пол в квартире. Крупные комья пыли и каких-то волос чуть было не забили унитаз, бачок работал с трудом, хлюпая и изрыгая ржавую воду, что-то чавкало и плюхало за трубами – Олег с трудом умудрился не изгваздаться, но ему так не хотелось выглядеть неряхой!

И вот теперь, потеряв дар речи, он смотрел на ту, которую вызвал из небытия прошлого.

– Постарела? – спросила она его.

Олег покачал головой.

– Врешь, – рассмеялась она. – Мне уже двадцать семь!

– Мне тоже, – заметил он.

– А ты ведь даже не писал!

– Писал! – делано обиделся Олег, понимая, что она права.

– Первые два года, а потом?

Он развел руками.

– Ты не настаивала."

"Они ели курицу с рисом и пряностями, пили вино и болтали обо всем – о детских шалостях, о тех, кто так и остался в прошлом полузабытыми тенями, о том, о чем мечтали – и что так и не довелось исполнить.

– Оставайся? – попросил он, когда за окном сгустились сумерки.

Она посерьезнела.

– Олежек, я тебя, конечно, люблю – но мы ведь не виделись… сколько, пятнадцать лет?

– Семнадцать.

– Тем более.