Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

— Идите сюда, — Френк своими медвежьими объятиями сгреб омег и поцеловал каждого в нос, — Френк Андерсон поделится с вами своим горячим темпераментом и это поможет вам дойти до кафешки.

Ребята устроились на диванчике и постепенно оттаивали. Пол ковырял лимонный чизкейк и пытался разобраться в телефоне Френка, сам Френк был настроен на разговоры:

— Эй, Томас, — он добродушно улыбнулся, — как твоя семейная жизнь? Почему ты никогда ничего не рассказываешь?

— А что тебя интересует? — Том насторожился.

— Ну, не знаю. А что можно рассказать о семейной жизни? Как вы проводите время, чем занимаетесь, что представляет из себя твой муж.

.. Хоть фотографию покажи! Почему Марк никогда не приезжает? Ни разу не видел, чтобы он тебя встречал. Ох, никогда не хотел заниматься бизнесом. Он съедает самое счастливое время. Пол, хватит играться моим телефоном, — Френк попытался отобрать его, но получил удар локтем в бок."

"Томас только и смог, что поддержать предположение о нехватке времени. Как хорошо, что брак заключили на последнем курсе университета.

Если бы вся эта ситуация длилась на виду у друзей пять лет, Томас бы сошел с ума, придумывая каждый раз ответы на подобные вопросы. Том посмотрел на довольного жизнью Френка. После их затяжной баталии со снегом, Андерсон продолжал находиться в возбужденном состоянии. Улыбался, шутил, строил планы о том, как отомстит завтра Ричу. А каким был в университете Марк? На фотографии он выглядел таким же счастливым, как и Андерсон сейчас. Какой вообще Марк в окружении друзей? Томас знал о нем все так же немного. Идеальный бизнесмен, который словно магнит притягивает всех к себе. Умеющий себя показать, умеющий вести беседы, перекидывающийся шутками со знакомыми. И если сам Марк знал о том, что у Томаса есть некий круг общения и даже был знаком с Полом, то что из себя представляют друзья Марка, оставалось очередной загадкой. Видимо, в глазах Далтона Томас не вписывался ни в один из списков: ни в список семьи, ни знакомых, ни друзей, ни партнеров по бизнесу. Как будто Томас существовал только лишь для оттачивания остроумия. Томас вспомнил, как в рождественскую ночь Марк снизошел до него, как до возможного любовника, и расстроенно поджал губы. Марк захотел близости только потому, что под рукой больше никого не было, а гормоны, видимо, у него никогда не дремали. Чувство досады разрасталось, как мокрые пятна от снега на джинсах Френка.

Дальше тянуть было нельзя. Томас понимал, что в любой момент Марку могут позвонить его родители.