Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

— Ты что, стесняешься поцеловать своего супруга при всех? И кто же подменил моего сына? Раньше ты никогда не был робким...

Томас судорожно пытался придумать, как отшутиться и выйти из этой ситуации без потерь, но Марк принял решение за двоих. Томаса без особых нежностей развернули. Одну руку Марк оставил у него на талии, заставляя плотнее прижаться к себе, а второй обхватил шею, запрокидывая голову. Томас чувствовал исходящее от Марка недовольство, но сопротивляться при всех было никак нельзя. Решив, что лучше просто дать Марку сделать то, что он хочет — единственный выход из ситуации, Томас попытался расслабиться и не думать о том, что на талии скорее всего останутся синяки от пальцев Далтона.

Марк наклонился ближе, и на его лице на секунду мелькнуло раздражение. Мелькнуло и погасло. Столкнувшись с губами Марка, Том послушно приоткрыл свои. Время тянулось, как застывающая карамель, медленно и бесшумно. Отвечать на поцелуй Томас не хотел, да и Марку вряд ли требовалось его участие. Поцелуй был влажный, вязкий и неискренний. Томас тонул в сдерживаемой Марком агрессии. Тонул и не пытался выбраться на поверхность. Видимо, Далтону не доставляло удовольствия играться с безвольной куклой, и Тома попытались вовлечь в процесс более откровенными действиями. Ко всем завлекающим манипуляциям Томас остался равнодушным и, разозлившись, Марк слегка прикусил его губу, тут же заглушив возможный всхлип куда более резким толчком языка.

Марк последний раз прошелся по небу и медленно оторвался от рта Томаса, затем прижал его голову и шепнул:

— В клубе ты был поактивнее.

Объятий Марк не разжимал, опасаясь, что Томас сейчас не сдержится и что-нибудь выкинет. Алекс, хоть и делал вид, что стыдливо отвернулся, поглядывал на них с нескрываемым любопытством. Никто из гостей не заметил этого представления. Томас не вырывался, он просто стоял, уткнувшись лицом в плечо Марка и пытаясь проглотить обиду. Марк поглаживал его спину, демонстрируя возможным нежеланным зрителям супружескую идиллию.

— Ну же, будь хорошим мальчиком, Хейли, — шептал Марк, — здесь наши родители.

— Если твоя рука еще раз окажется ниже моей талии, я не смогу оправдать твоих ожиданий, — так же тихо прошипел Томас, но тут же понял, что в этой битве партия заранее проиграна: Марк чмокнул его за ухом и шлепнул по обтянутой новыми джинсами заднице:

— Твое предложение такое двусмысленное, — сказал он и ослабил захват.

Но Томас не спешил на свободу.