Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Да, он все еще в аэропорту.

""Наверное, Полли звонил"", - Том медленно оторвал голову от заменителя подушки. На щеке, наверное, отпечатался рисунок материала. Напротив омеги сидел пожилой мужчина и следил за процессом чужого пробуждения. Том отвел взгляд от любопытного наблюдателя и, убирая с чемодана рюкзак, повернул голову левее.

Хотелось зажмуриться и проснуться заново, начисто. Пусть бы это был плохой вариант сновидения.

- Как долетел? - рядом сидел Далтон. Свежий, бодрый, ухоженный, что даже противно от его цветущего вида стало.

Больше Том ничего не мог сейчас распознать - ни его настроения, ни тональности голоса. Хотелось опустить занавес и уйти в закулисье.

- Приземлился, как видишь.

- Рад, что ты принял предложение.

- Предложение?

Том хмыкнул. Конечно, поставил в такие условия, когда самое разумное решение - это пойти на поводу и согласиться. Так еще надо уметь."

"- А я не рад, - голос был после сна глухой. - Но ты оставил небольшой выбор, мне до сих пор стыдно перед начальством.

""Сбежал, скрывается, укрываете..."" Я что, особо опасный преступник, которого разыскивает Интерпол? И хватит меня так пристально разглядывать, мне неприятно, - Том поднялся и накинул на плечо рюкзак.

- Что бы ни происходило, я все равно твой муж. Могу смотреть столько, сколько пожелаю. И так, как пожелаю.

От услышанной наглости Том даже рот приоткрыл.

- Помочь с вещами? - продолжил как ни в чем не бывало альфа, но Том молча вытянул ручку чемодана и пошел к выходу.

Далтон шел рядом, Томас катил чемодан, лавируя среди хаотично передвигающихся людей.

Хотя очень хотелось перейти на бег, лишь бы избавиться от навязанной компании. Но это была лишь слабость. Том обещал себе бороться. В груди все клокотало: и вернувшаяся обида, и злость, и маленькое зернышко недобитой влюбленности. Последнее было самое отягощающее.

Совсем нестерпимо стало, когда Марк заговорил:

- Ты на себя в зеркало смотрел? Сколько ты весишь сейчас? Я видел тебя на фотографиях Нила, но даже на них ты казался не настолько худым.

Ты что, раз в неделю питался? На тебе все висит, - зудел над ухом супруг, стараясь не повышать тон.

Ноги сами собой остановились.

Том вскинул на мужа колючий взгляд.

Неужели Далтон не допускал мысли о том, что кому-то может быть очень плохо после произошедшего? Конечно, это у него просто одним любовником стало меньше. А у Тома было болезненное столкновение с действительностью; разбитое сердце до сих пор кровоточило, особенно по ночам.