Двойная начинка для сладкой Булочки

От рук Артэма последовало колючее тепло быстро охватившее ноги, талию, и сосредоточившееся в районе сосков, заставив грудь налиться и заныть. Я прокашлялась, делая вид, что ничего такого не почувствовала. Но все усилия пошли крахом, когда твердой скалой синх прижался сзади, в очередной раз напомнив, какой он горячий и страстный экземпляр.

«Пирожные со взбитым кремом, эклеры, кексики… воздушный бисквит и сладкая карамель» — мыли о сладком чудесным образом помогали отгородиться от магии бога, настраивали на другой, рабочий, а не романтический лад.

Артэм ударил пятками по бокам гинко. Зверь всхрапнул и согласно тронулся в путь. Сперва неспешно, потом перешел на легкую рысь. Вот и еще один отвлекающий фактор — я наконец могу рассмотреть местную природу вне стен кареты. Я завертела головой, обнаружив, что особняк Артэма находился в степи, почти в чистом поле. Территории ограждалась высокой деревянной изгородью — просто подарочек для воров.

— У вас здесь не воруют? — спросила, разглядывая простую дорогу, уводящую нас все дальше от владений белого близнеца.

— Смешная ты, Альбинка, — Артэм впервые обратился ко мне по имени а не по прозвищу. — Ну кто будет у богов воровать? Это все равно, что на Земле ограбить капитана полиции. Но твоя резистентность к моей магии начинает меня всерьез волновать. Ты такая мягкая и аппетитная, так и бы и съел, — на последней фразе Артэм легонько прикусил мою шею.

— Ах ты! Если не прекратишь приставать к моей хозяйке, я расцарапаю это красивое личико, — Крендель больно зацепился за мои пряди и переполз на спину, воинственно уставившись на бога.

Самого взгляда фамильяра я не видела, но прекрасно чувствовала сзади озадаченное хмыканье Артэма, который даже отодвинулся на пару миллиметров от меня, перестав так тесно прижиматься. Надолго ли только его хватит? Я бы, возможно и поддалась на эти дешевые подкаты, если бы не печальный опыт с его братцем. Простолюды для богов только рабы, собственность. И весь интерес Артэма строится на завершении той пресловутой привязки. Не более. Какой-то природный инстинкт, требующий забрать свое. Кстати.

— Скажи-ка мне, Артэм. Как вы с братом собираетесь меня делить?

Сзади рыкнули и снова прижались. Ну вот, я же говорила.

— Я не делюсь своими трофеями, Булочка. Вот увидишь, ты еще сама придешь ко мне и будешь умолять взять тебя, да поскорее. Мой брат не лучший любовник, ему не сравниться со мной."

"— А вот Таша совсем другого мнения, — я рассматривала поле, раскинувшееся вокруг.