Двойная начинка для сладкой Булочки

— Есть яйца высокогорки, подойдут? — Линда извлекла из холодильного ящика корзину с небольшими голубоватыми яичками, напоминающие по размеру куриные.

Кивнула, соглашаясь на то, что есть.

— У господина синха в хозяйстве нет коров? Может быть, козы? Утром вы ходите их доить и собираете в ведра молоко. Белую жидкость, которой обычно они кормят детенышей? — я пыталась объяснить, что мне нужно.

— Похоже в твоей общине очень странно готовят… — задумалась Фиона. — Возможно, ты имеешь в виду мако? Но мы обычно не используем его в готовке.

Лошадиное молоко, да? Я вспомнила волосатых зверюг с добрыми глазами. Подойдет, наверное.

— Неси! — одобрила «мако». — А мука?

Линда быстро достала мешок с белым порошком один в один как наша земная пшеничная мука. Ну хоть что-то совпало! Мы дождались, когда прибежит Фиона, и начали приготовление заветного блюда.

— Самое главное, не прекращать взбивать, иначе блинчики не выйдут ажурными. Муку давайте просеем, добавим им нежности и воздушности.

— Нужно немного соли и сахара.

— Са-хар? — бестолково переспросила Фиона, и я мысленно выругалась. Могла бы догадаться, что в этом мире и его нет… так-с…

— Может быть, мед? — и по улыбке девушек стало понятно, что мед здесь есть. И едва ли не самый обожаемый ими продукт. Мы сдобрили тесто ложкой меда, и тягучая золотистая патока вскоре смешалась с остальными ингредиентами.

— Пора, — когда сковорода раскалилась, я зачерпнула половником жидкое тесто. Девчонки заворожено наблюдали. Когда лопатка поддела невесомый блинчик и перевернула его на другой, пока не румяный, бок, рабыни восхищенно выдохнули и стали принюхиваться в волшебному аромату.

У меня и у самой в животе забурчало, напоминая, как давно я не ела ничего с быстрыми углеводами.

"Возможно, будь на моем месте другая, она бы с радостью прыгнула в постель к красавчику, но я никогда не гналась за этим, иначе бы давно уже рассталась с девственностью. Мне наивно и по-детски хотелось любви. Синих глаз, смотрящих на меня с обожанием и страстью, прерывистого дыхания над ухом, и жарких признаний в полутьме.