Двойная начинка для сладкой Булочки

Я вскрикнула, и он поймал этот звук, не давая освободиться. Он тесно прижал меня к своему каменному напряженному телу, продолжая целовать. Полностью завладев ситуацией, подталкивая забыть мимолетную боль и насладиться теми ощущениями, что дарил этот волшебный, нет… божественный поцелуй. Я расслабилась. Какой смысл вырываться? Отпустить — не отпустят, а вот поцелуют ли когда-либо снова?

Спину прострелило импульсом желания. Выгнуло навстречу мужчине. Мой язык решил удовлетворить любопытство и толкнулся в чужой рот.

— Мм-м… — застонала от удовольствия соприкосновения с мужчиной. Что я творю?..

Этот стон и его отрезвил. Он сбросил меня с себя и выругался. Удовлетворенно глянул на зону моего декольте. Я пыталась отдышаться, но проследила за его взглядом вниз и негодующе обнаружила над левой грудью ожог.

Завитки и линии. До боли знакомые. Такие же, как и на лодыжке. Даже почерк словно один и тот же, жаль язык непонятный. Наплевав на его правила, стала рассматривать своего хозяина. Черт! Сразу я не заметила, но если заменить цвет волос, глаз… добавить легкую небритость, то…

— Артём? — нелепо спросила я, зная, что эта догадка полный бред.

В белых радужках синха полыхнула ярость. Такая злость и ревность! В мгновение ока он уже в третий раз за поездку поместил меня к себе на колени, и снова сильно сжал подбородок, заставляя заглянуть в глаза, противореча собственным правилам.

— Откуда ты знаешь моего брата, простолюдка?!

Глава 5. Святые Кексы!

Дэрэм лан Дэр

Она назвала меня именем брата! Да как вообще этой простолюдке могло прийти в голову, что я похож на заносчивого бога разврата. Еще и имя исковеркала. А ведь именно из-за него на Парласе практически не осталось девственниц! Девчонки либо специально решали осквернить нетронутые мужчиной тела, либо, наоборот, выходили в поле, совершали призыв бога разврата и на радость последнему отдавали себя в его руки.

Я мельком глянул на счетчик веры. Значения капали слишком медленно. Конечно, простолюды не сомневались в моей силе. И каждый раз, надкусывая нежную кожу очередной девицы и вкушая ее кровь, я заливал в счетчик две-три тысячи слабой веры.