Двенадцать дней Коляды

Она резко провела лезвием по коже и подставила миску. Краем глаза заметила, как Дарий скривился.

– …именами павших, именами восставших, именами неспящих, именами про́клятых, именами святых, именами своих, именами чужих, заклинаю чужую плоть, – она сбилась, забыла слова, – заклинаю свежую кровь, заклинаю желчь, заклинаю тело твое принять душу мою и оставить ее здесь на век, пока Смерть не настигнет меня.

Варна подала миску Дарию.

Против его воли клыки удлинились, под глазами проступили темные вены, в глазах появился алчный блеск.

"Варна хотела отвернуться, чтобы не видеть происходящего, но не смогла себя заставить. Нельзя оставлять Дария наедине с этим, нельзя бросать его.

Дарий залпом выпил варево и утерся рукавом.

Варна вздрогнула, холодок пробежал по спине. Не друга она видела, а чудовище – упыря, одну из тех тварей, на которых им приходилось охотиться.

Глаза Ерша закатились, он обмяк, а Дарий продолжал жадно слизывать кровь с краев миски.

– Хватит, – попросила Варна.

Она выхватила посудину и отбросила в сторону. Дарий щелкнул зубами, попытался вцепиться в ее руку, но вовремя одумался – отпрянул, прижал ладонь к груди и застыл.

Исцеление началось неожиданно. Иссохшая, изможденная плоть приобрела привычную бледность. Темные силы вернули Дария – юного, по-человечески красивого и по-прежнему мертвого.

Ёрш упал в снег, силы оставили его. Варна приложила пальцы к шее друга и вздохнула – мертв. Злые слезы выступили на глазах, она смахнула их, но несколько слезинок все же покатились по щекам.

Она закрыла лицо провонявшими смертью руками. Ее пальцы были испачканы кровью.

– Ты не виновата. – Крепкие руки Дария обхватили ее за плечи. – А даже если так, то вину мы разделим поровну.

Варна отстранилась от него, встала и сказала:

– Нужно похоронить его.

Тело Ерша они оставили под деревом, укрыли его снегом, из веток соорудили кривой крест. Дарий обнимал Варну. Стоя над снежным курганом, они не проронили ни слова.

Глава 8. Дива

– Шевелись.

– Я предлагал отрубить ей ноги.

– Сам бы и тащил тогда! Делать мне больше нечего, только этих ублюдков носить на своем горбу!

– Тише, тише! Разорались.

Дива нагнала товарищей и окинула безразличным взглядом заляпанное грязью и кровью лицо девчонки. Шлюха Зверя, очередная подстилка, променявшая душу на способность исцелять.

Дива протянула руку, убрала спутанные лохмы с юного, миленького лица и хмыкнула.