Двенадцать дней Коляды

Она долго молчала, потом наклонилась к серебристой поверхности и прошептала:

– Суженый-ряженый, явись.

Воздух заколебался от ее слов – как от брошенного в воду камня, разошлись круги. Варна почуяла ворожбу, настоящую, крепкую, такую ни с чем не спутать. Пригляделась к девчонке, но в полумраке ничего не рассмотреть толком. Ива дозвалась, но до суженого ли?

Одно из зеркал стало матовым, поверхность задрожала, Светлана отпрянула, а девчонка, наоборот, вперед подалась, пытаясь разглядеть кого-то.

Воздух стал гуще, Варна увидела стремительно приближающуюся фигуру.

– Насмотрелись? – Варна обвела собравшихся строгим взглядом. – Утолили свое любопытство?

– Кто это был? – спросили из темноты.

– Не знаю, – пробормотала Ива. – Никогда людей такой красоты не видела, да только… – Она резко замолчала.

"– Да только что? – с нажимом спросила Варна. – Рога у него были?

– Не было рогов! Несчастный он, измученный. – Ива опустила голову. – Неужто таким будет мой суженый?

– Грустит, потому что тебя найти не может, – со знанием дела сказала Светлана. – Без любви твоей сохнет.

Варне захотелось кого-нибудь ударить – или себя, или кого из девок.

Неужели ничего не пугает людей? Ива эта явно даром обладает, но сама об этом не ведает. Не колдовством черным пахнет от нее, а лесом; наверное, по крови передается способность к траволечению, потому она и выглядит так болезненно – задавила в себе родовую силу, а сила не любит, когда ею не пользуются.

– Знаете, – тихо сказал кто-то, – бабка рассказывала мне, как гадали они в ночь Коляды с подругами, а на следующий день в ее дом пришли те самые молодцы, которых зеркало показало. Обрадовались девки, нарядились, лучшие сарафаны достали из сундуков, к столу путников пригласили. Поели, попили, решили в карты поиграть.