Двенадцать дней Коляды

Над ним Лука стоит, на лице озабоченность крайняя, брови над переносицей сошлись.

– Ты замерзаешь. – Его голос доносится сквозь плотную пелену дремоты. – Давай, просыпайся!

– Я не, – Владлен икнул, – замерзаю.

Ему так тепло, так хорошо, а этот супостат знай себе трясет его, будто яблоню перед Спасом.

– Ненавижу тебя, – прорычал Лука и лег на него.

Накинул капюшон на голову, положил подбородок на плечо Владлена, дышит, как взбешенный зверь, воздух со свистом сквозь зубы вырывается.

И тут понятно стало, что Светозарный имел в виду: настоящее тепло начало по телу расходиться.

– Руки!

Ноги колет, будто ежи под кожей бегают. Предупреждал его Рыж, что зимой нужно быть осторожным, а он отмахивался – чего старика слушать, правильно? А сам чуть богу душу не отдал, хорошо хоть Лука сообразительнее оказался.

– С-скоро рассвет? – заикаясь спросил Владлен.

– Скоро, – нехотя ответил Светозарный.

– П-прости уж м-меня. – Владлен улыбнулся дрожащими губами, все равно этот хмурной парень не увидит. – Такой я д-дурак, оказывается.

– Я это давно понял.

– В-вот так, д-да? Так б-бессердечно, и-и-исподтишка? А я к тебе с-со всей д-душой. – Зубы клацали, как у голодной зверюги.

– Нужно было оставить тебя в деревне.

– И где б-бы ты сейчас б-был?

– Не знаю. Валялся в сугробе мертвый, наверное.

– Значит, м-мы теперь в р-расчете."

"Все по справедливости – Лука его спас, он ответил тем же. Хотя, скорее всего, преувеличивает Светозарный – вряд ли помер бы. Веса меньше, лошадь продержалась бы дольше. Но уже смысла нет думать о том, как могло быть, вот они – валяются на ледяном полу пещеры в самом позорном положении из возможных.

– Согрелся? – спросил Лука и приподнялся.

– Н-немного, – соврал Владлен.

– Тогда нужно идти.

– Куда?

– Туда, где сможем развести костер.

Врет и не краснеет – по лицу видно, что положение их безнадежное. Дураку ясно, что человек, которого называют Псарь, без собак за беглецом не отправится. А им следы не очень-то и нужны.

Владлен кое-как сел, начал растирать плечи. Лука смотрел на него некоторое время, потом выругался самыми богохульными словами и присел рядом.