Ребёнок от босса. Научи меня любить

Только самое дерьмовое то, что я, как и все остальные окружавшие Инну люди нихрена не видел дальше своего носа. Потому что мне как и всем остальным было плевать. Легче было просто злиться на неё. За дёрганность её вечную, за трясущиеся руки. Легче было злиться, чем разобраться в чём причина. И сейчас я себя за это ненавижу.

– Глеб, прекрати! – подойдя к рабочему столу, Стас вырывает шнур из системного блока и экран монитора гаснет. – Там нет ничего нового! Мы просмотрели запись вдоль и поперёк! В ней нет никаких зацепок! Ты себя просто изводишь!

– А что ты считаешь я должен делать, Стас?! – рявкаю, развернувшись.

Хмурится и моментально отводит взгляд. Встаёт из-за стола, подходит к шкафчику, достаёт из него початую бутылку виски и, плеснув две порции, прокатывает одну по столу мне в руки.

– У меня есть один знакомый, – залпом опустошает свой стакан вслед за мной и наливает ещё. – ФСБшник в отставке. Я его развод оформлял три года назад. В общем не суть. Я его попросил по своим канал прошерстить и нарыть на Инну информацию. Её отец был довольно крупным бизнесменом. Но чуть больше семи лет назад что-то не заладилось. Как раз незадолго до брака Инны с Ренатом. Тут сложить два плюс два не сложно. Думаю, Аронов продал свою дочь за помощь в бизнесе. Причём примерно за месяц до бракосочетания он составил завещание, в котором бизнес после его смерти по наследству переходил полностью в руки Инны.

– Была, – делаю глоток и морщусь, когда горячительная жидкость обжигает горло. От недосыпа алкоголь моментально ударяет по мозгам. – Инна не любила о ней разговаривать. Как впрочем и об остальных своих родственниках. Я только знаю, что они много лет не виделись и не поддерживают связь.

– Её сестра сбежала из дома как раз незадолго до того, как отец переписал завещание.

– А с матерью что? Ты говорил она умерла чуть раньше отца.

– Да, она долго раком болела. Это лишь мои догадки, но думаю на это Аронов Инну и подсадил. Шантажировал матерью. Год назад она скончалась в хосписе в Москве, а ещё через месяц сам Аронов разбился на машине.

Встаю из-за стола, подхожу к панорамному окну и смотрю в окно на сгустившиеся сумерки.

Сутки.