Душелов (СИ)

— За прошлый год смог ведь пройти три курса, так что осталась половина, и если не сбавлю темп, то в этом году покончу с университетом и наконец смогу начать помогать отцу с бизнесом и делами рода. А что до усталости — благо, мой Дар мне до сих пор сильно помогает мне в этом, поэтому четыре часа сна в день, один перекус — и я снова готов браться за учёбу!

— А как же тренировки? В прошлом году ты ведь почти не занимался, поэтому даже на один этаж не продвинулся, лишь несколько ступеней прошёл…

— Ну… — вновь помрачнел он, — будем откровенны… это не моё.

— По-моему, ты опять зря загоняешься. Да и в учёбе ты не то что «неплох», лично нам с твоей сестрой до тебя в ней о-о-очень далеко.

И это, если что, я не утрирую — это полная правда. Его мозги — это что-то с чем-то. С такими мозгами, если он постарается, то точно принесёт своему роду хорошую выгоду во многом.

— Ха-ха-ха… может быть…

* * *— Так что ты решил? — спросила прекрасная тёмноволосая женщина тридцати восьми лет, которой многие бы с виду не дали и двадцати пяти, стоя, аккуратно сложив руки у ног, напротив сидящего за столом задумавшегося светловолосого мужчины, что несколько старше её самой.

Мужчина, сложив сплетя руки у подбородка, выглядел очень задумчивым и одновременно напряжённым, очевидно обдумывая что-то крайне важное для него.

— Не знаю, — выдохнул он, облокотившись на спинку кресла. — Я не уверен…

— Тебя никто не торопит и ты можешь спокойно отложить это решение, приняв его в другой раз. Однако…

— Сейчас наилучшее время, как ты и сказала. Я знаю это и я… я согласен с тобою насчёт этого. Тем не менее…

— Выбор прост.

— Нихрена он не прост! — неожиданно огрызнулся он, слегка подняв голос, но женщина даже глазом не моргнула. — Это касается жизни сына моего лучшего друга, который, к тому же, спас жизнь моей дочери!

— Это и также сын моей лучшей подруги. И жизнь моей дочери он так же спас.

— Я… я знаю. Прости…

— Ничего страшного. Я всё понимаю. Я лишь высказываю своё мнение, прислушиваться к которому или нет — решать только лишь тебе. А на тебе же лежит тяжёлое бремя выбора.