Дурная слава

Внезапно Джори вскрикнула, и появился ребенок.

– О нет! – прошептала Мэри.

Гай резко шагнул вперед. Лицо его окаменело – он увидел, что младенец посинел, потому что его шейка была обвита пуповиной. Его сердце гулко стучало в груди, пока Мэгги осторожно разматывала пуповину, а Мэри сворачивала ее и обрезала.

Граф выхватил у Кэтрин льняное полотенце и взял младенца из рук Мэгти.

– Позаботьтесь о Джори.

Один быстрый взгляд на ее лицо сказал ему, какой ужас она испытывает.

– Мой малыш не кричит! – В голосе Джори звучала пронзительная боль.

– Кэтрин, принесите виски от дворецкого! Бегом!"

"Гай поднес молчащий крошечный сверток к камину и осторожно его развернул. Его сердце наполнилось нежностью, когда он увидел, что это малюсенькая девочка. Он страшно боялся за Джори, но все же понимал: самое лучшее, что он может для нее сейчас сделать, – это позаботиться о том, чтобы выжила эта малышка. Когда прибежала запыхавшаяся Кэтрин, Гай налил себе на ладонь виски, чуть согрел его у огня и стал втирать янтарную жидкость в кожу младенца.

Гай бросил взгляд в сторону кровати. Лицо Джори было пепельно-бледным, в огромных зеленых глазах плескалась тревога.

– Хорошая девочка, хорошая… Папина дочка… – Он поднес младенца к кровати.

Его черные глаза быстро оглядели жену, чтобы увериться, что роды не нанесли ей непоправимого вреда. Глаза Джори переполнились благодарностью. Она улыбнулась дрожащими губами и протянула руки. Гай вложил в них драгоценное дитя.

В дверь постучали. Кэтрин ее приоткрыла и выглянула наружу.

– Лорд Уорик, это ваш сын Рикард, – застенчиво сообщила она.

Гай подошел к двери и ухмыльнулся:

– У тебя есть сестра. Пойди и найди для нее колыбельку.

Вернувшись к кровати, он застыл на месте, очарованный представшей перед ним картиной: Джори кормила ребенка грудью. Гай смотрел на них и понимал, что никогда в жизни не видел столь прекрасного воплощения любви.

Когда малышка наелась и заснула, Рикард и Роджер втащили в спальню резную деревянную колыбельку.