Дурная слава

Без сомнения, Уорик научил тебя, что рот мужчины годится не только для поцелуев, а его член – не только, чтобы писать.

– Мой щенок написал на ковер! – воскликнула Маргарет.

– Ничего страшного, дорогая. Он скоро выучится хорошим манерам.

Джори бросила на принцессу предостерегающий взгляд.

– Стыдись, Джоанна, что ты говоришь при ребенке!"

"Принцесса только отмахнулась.

– Маргарет еще малышка, она не поймет. Ты можешь не извиняться из-за отъезда. Наш огнедышащий король приказал графу Уорику готовить своих людей к войне.

«Уорик не поведет свои отряды в Шотландию, что бы ни приказал ему король».

– Маргарет, пойдем ко мне, посмотришь, как я укладываю вещи. Может быть, и тебе найдется подарок среди моих украшений.

– Мне нравятся блестящие драгоценности! – воскликнула девочка.

Джори улыбнулась:

– А ты говоришь, она еще маленькая и ничего не понимает.

Когда они поднялись в башню, Джори увидела, что ее ванну уже унесли; видимо, погрузили на повозку.

Девочка сразу указала пальчиком на черную ониксовую брошь с глазком из янтаря.

– Собачка!

– Да, это Брут, черный волкодав моего мужа. Я очень дорожу этой брошью.

Но Маргарет уже рассматривала другие сияющие игрушки. Протянув ручку, она дотронулась до бриллиантового лебедя – свадебного подарка от Хэмфри де Боуна.

– Красиво.

– Правда красиво. Маргарет, ты хотела бы его получить? Красивая брошка для красивой молодой леди.

Через два часа, когда все уже сидели на лошадях и были готовы покинуть Хартфорд, Джори простилась с Джоанной, Маргарет, Элеонорой и Мод, а ее брат благодарил Ральфа Монтермера за гостеприимство. Кэтрин, верхом на своем надежном валлийском пони, держалась поближе к леди Уорик.

Через несколько минут их догнали оруженосцы Линкса, Джори представила им Кэтрин, а сама поехала рядом с братом.

– Линкс, расскажи, как вы отделались от короля?

– Лично я попросил времени на размышление. Я не отказал, но и не согласился. Напомнил, что отряды Джона де Варенна сейчас служат под началом Пембрука. Признаю, я создал у короля впечатление, что обдумаю отправку моих собственных воинов, в то время как в действительности я не стану думать об этом ни при каких обстоятельствах.