Прощай, предатель!

Не будь доверчивой идиоткой, которой можно навесить любую хитровыделанную лапшу на уши!

Проблема в том, что Князева невозможно оспорить, когда он настроен добиться победы любой ценой. Не с моей робостью и косноязычием так точно. Его не просто так зовут иногда богом переговоров, язык подвешен что надо. И ускользнуть от него можно только одним способом...

— Влад, — выдавливаю из себя хрипло с усилием. — Я не могу сейчас с тобой разговаривать. Я... не хочу! Понимаешь?! И перестань меня трогать. Ты мне... омерзителен!

Тяжелое, мрачное дыхание Князева на секунду сбивается, как будто я ударила его ножом в живот.

Медленно, очень медленно он отводит руки от моего лица. Но не убирает совсем, а упирается ладонями в стенку лифта по обе стороны от моей головы.

Сволочь! Не может лишний раз обойтись без демонстрации своей власти. Без подчеркивания своей опасной мужской силы.

— Понимаю, — зловеще мягко произносит он. — Это я очень хорошо понимаю. Ты сейчас на эмоциях, Даша. Но мы обязательно поговорим позже. Я тебя прошу только об одном — не наделай глупостей.

Я ничего не отвечаю.

Слепо смотрю вниз, на тупые мыски своих простых осенних ботинок, лишь бы не видеть перед собой красивое, породистое лицо мужа. Но это мало помогает отрешиться, потому что я чувствую еще и его терпко-винное дыхание.

К горлу подкатывает знакомая токсикозная тошнота с мерзким привкусом дерьма и дурноты.

Рвотный спазм еще не успел сжать горло, но его приближение уже не за горами.

— Я поеду домой, Влад.

Скрипнув зубами, Князев-таки отодвигается на один-единственный шаг. Но облегчения от этого так и не наступает. Ощущение, будто на груди тяжесть целой бетонной плиты, а низ живота нехорошо тянет. Господи, опять этот тонус...

— Я сам тебя отвезу, — мрачно говорит муж.

— Нет! — страдальчески выкрикиваю я и тут же прикрываю рот от подкатившей рвотной горечи.

К счастью, ее удается инстинктивно сдержать... а может, и к несчастью. Проблеваться на идеально начищенную дорогую обувь Князева сейчас было бы самое то.

— Нет, — повторяю сдавленным шепотом. — Не надо. Пожалуйста... твое присутствие сейчас невыносимо! Я поймаю такси...

— Я не позволю какому-то вшивому уличному таксисту везти свою беременную жену в таком состоянии! — дергает щекой Князев. — Не хочешь ехать со мной, ладно. Но тогда ты поедешь на моем служебном мерсе. Нашему водителю я хотя бы доверяю!

Прорычав последнюю фразу, он снова слишком низко наклоняется ко мне.