Дурман для зверя

И теперь, когда я насильно отодрал ее от единственного рычага психологического воздействия, этих ее недопырков, как долго еще продлится моя власть над ней? До тех пор, пока ее привязанность к ним окончательно не ослабнет и перспектива освободиться от меня не перевесит прежнюю дружбу? Я сам запустил необратимый процесс разрушения, оторвав ее от них. Что остается? Деньги, щедрые подарки, путешествия, удовольствия? Черт, коробочка из ювелирки все еще лежала в моем кармане, никем не востребованная, как наглядный пример того, что мою мультяху этим не подкупить.

Да разве у такой, какой она становилась теперь, будет мало желающих под ножки меха бросить и побрякушки в зубах приволочь? Точно как и полагается делать жертвоприношения богиням ради их благосклонности.

Господи, до чего я дожил? Всерьез размышляю о том, насколько щедрым папиком мне нужно быть, чтобы перещеголять других таких же, тех, кого не уважал до сих пор, считая какими-то жалкими ничтожествами, пресмыкающимися ради куска… И вот поглядите. Сам из-за того же самого становлюсь дурак дураком, круглосуточно озабоченным членоголовым, готовым вывернуть карманы.

И что остается в моем активе, если опустить эти размышления о внезапном превращении собственных мозгов, очевидно, в еще одно хранилище спермы? Секс. С ним все супер. Аяна реагирует на меня так же, как я на нее. То есть идеально. Кожу закололо от воспоминания о ее первых неловких, но совсем не робких попытках ласкать меня в ответ. У меня аж в башке от этого мигом закоротило, прямо как тогда в постели, тряхнуло всего, и я был вынужден резко съехать на обочину, потому что прикрутило опять по-жесткому, хоть бери и возвращайся и бросайся на эту проклятую куклу, как сто лет голодавший.

Да что же за напасть это такая? Если и ее так же торкает, то прекрасно, и черта с два она пока помыслит о том, чтобы свалить от меня. Зависимость — такая, сука, паскудная штука, ага. Но опять же это сраное «пока». Сколько пройдет времени до того, как она освоится, станет со своей похотью на «ты» и дерзнет попробовать что-то еще. Кого-то. Потому что секс без любви — это же, мать его, спорт — мне ли не знать — нужны все новые достижения и высоты. И успею ли я «наесться» ею, прежде чем она начнет поглядывать налево? Такая молодая, ослепительно красивая, безбашенно страстная, когда отпускает себя, а вокруг сотни и тысячи кобелей со стояками наперевес. И моложе меня, и смазливее, и не очерненные печатью изначального насилия и шантажа в отношениях.