Дурман для зверя

Или за тряпки и эти гребаные издевательства и дрессировку от Серафимы? — Заводясь все больше, я стянула платье вниз по телу и, выступив из него, швырнула в грудь Захара, взявшись за единственный оставшийся предмет одежды — трусики. — Так ведь это тоже не подарки вовсе. Это же все не для меня, а для тебя. Я для тебя все равно что собачонка для этих разожравшихся бабищ на крутых тачках. Отправим-ка питомца в салон красоты, пусть его там помурыжат, постригут, покрасят, выщипают где надо, ноготки позолотят! Купим шавчонке дорогую одежонку, пусть за это хвостом виляет, да? Только знаешь, в чем разница между мной и собачонкой? Любая из них стерпит всякую блажь от хозяйки, а все потому что просто любит наивно и до смерти, даже если ей, дурочке, невдомек, что она и не живое существо, а, по сути, аксессуар.

А я тебя не люблю, так что не жди, что за подачки хвостом вилять начну! Потому как это ты не мне, а себе приятное делаешь. И кстати, для полного комплекта ты еще ошейник с брюликами приобрести забыл.

— Не забыл, кукла. В кармане лежит. — Мои слова не пробили брешь в кривоватой наглой ухмылке, и меня окончательно подорвало.

— А, ну раз так, то конечно, пора выслуживаться, — процедила сквозь зубы и, развернувшись, уперлась руками в края раковины, наклоняясь и оттопыривая обнаженную задницу. — Так предпочитаешь? Или мне на колени лучше встать?

Очень хотелось зажмуриться, но не настолько я трусиха, чтобы не принять всю неприглядность нашей ублюдочной ситуации открыто, как оно есть.

Может, это и есть мой единственный шанс получить противоядие от ненормального влечения к мужчине, который будто задался целью сломать меня всеми существующими способами.

— Как же старательно ты в себе лелеешь и взращиваешь ощущение бедной-несчастной униженной жертвы. — Голос моего захватчика сочился все той же насмешливостью, когда он неторопливо стал расстегивать манжеты своей рубашки, и только откровенная хрипотца выдавала, как он далек от спокойствия.

И еще взгляд. Тлеющий, голодный. Он скользил по мне, и вслед за визуальным прикосновением катился жар и колкие искры, сделавшие кожу будто наэлектризованной. — Пытаешься сейчас устыдить меня? Воззвать к совести? Серьезно? И это виляя передо мной голой задницей и текущей киской после того, как я не трахал тебя целую неделю?

Его рубашка коснулась пола одновременно с тем, как он молниеносно прижался ко мне сзади.