Дурман для зверя

Сейчас про мелких хулиганов порой забывают. И они сидят в СИЗО несколько месяцев, прежде чем их вызовут к следователю. Только и здесь ты тогда не нужна будешь.

— Но я не могу… — Голос предательски дрогнул, и бессильные слезы невольно полились из глаз.

— Можешь. Ты многое можешь, девочка. Если уберешь сейчас эмоции и включишь мозг. Тебе нужна индульгенция? За якобы грех, который ты вот-вот совершишь?

— Что? — я вытаращила глаза, не понимая, что имеет в виду эта странная баба.

— Кхм, ладно. Проехали. Тебе надо удостовериться, что с твоими пацанами все в порядке?

Я молча закивала головой, не в силах объяснить ей, что мальчишки — какими бы придурками они ни были — моя семья.

— Ты же помнишь, что Захар Александрович запретил тебе разговаривать с ними?

— Помню.

— Ты обещаешь молчать?

— Молчать когда?

— Когда я позвоню твоему Карасю…

— Сазану.

— Хорошо, Сазану.

— С Савелием.

— Хм… Имечко, — проворчала она, задумываясь. — Какие там у нас инициалы… Диктуй номер.

Тетка достала навороченный телефон и нажала кнопку вызова. Серафима — так, кажется, зовут эту дылду? — нажала громкую связь и хорошо поставленным голосом произнесла:

— Сазанов С.В.?

— Да, — Сазан звучал хрипло, но довольно бодро. Да и ответил очень быстро.

— Здравствуйте. Это беспокоит банк «Закрытие», специалист кредитного отдела Марина Светлова.

— Какому, на хрен, кредиту? Я ничего у вас не брал! — Друг явно волновался, но звучащие фоном голоса Мелкого и Шмеля успокоили меня. Значит, они все вместе, телефон у Сазана не отобрали. Может, их действительно отпустили?

Сердце тоскливо сжалось от желания увидеть этих раздолбаев.

— Ну как же, 10 июня этого года вы оформили кредит на покупку машины…

— Какая, на фиг, машина? Вы что? Я в это время вообще в городе не был!

— Успокойтесь.

— Никакой я не Сергей. Я Савелий Васильевич!

— Ох, простите, инициалы совпадают. Очевидно, произошла какая-то ошибка.

— Ошибка у них! Чуть заикой не сделали! Совсем уже охренели. Пацаны, прикиньте, они меня…

Серафима нажала отбой.

— Ну что, удостоверилась?

Облегчение и одновременная полная решительная обреченность — вот что я почувствовала.