Дурман

Но он шёл, даже не к ней, а на неё, как таран, и ей поневоле пришлось выбирать — то ли вырываться из его рук на виду у всех, то ли молча повернуться и из зала выйти. Видела, как он пил этим вечером, поэтому на благоразумие Алексея не рассчитывала, вот и выбрала второй вариант. Послала Миле, поймав её взгляд через зал, короткую улыбку и направилась к дверям. И рукой дёрнула, когда её уже через десять секунд догнали и схватили за локоть. Возмущённо шепнула:

— Не трогай.

Если её и услышали, то сделать пожелали наоборот, потому что мужские пальцы сжались сильнее, и Ире оставалось лишь выдохнуть в нетерпении.

Пересекли короткий коридор, свернули, ещё свернули, остановились, потому что Лёшка в нетерпении оглядывался, он толкнул одну из дверей, и они неожиданно оказались на просторной застеклённой лоджии, совершенно пустой и безлюдной. Ира только глазами успела скользнуть, оценивая простор помещения, а потом её резко развернули, и чего она совсем не ожидала, так это поцелуя. Думала, что Лёшка начнёт гневаться, предъявлять претензии и качать права, а он впился в её губы каким-то голодным и отчаянным поцелуем, она ощутила резкий привкус виски на языке, и в ту же секунду сдалась, позабыв обо всех своих упрёках к нему, которые этим вечером множились и въедались в душу. За шею Лёшку обхватила, прижалась к нему и на поцелуй ответила. Даже, кажется, простонала коротко, от переполнявшей её тоски. Его пальцы смяли ткань платья на её бёдрах, Алексей даже приподнять её от пола попытался, а Ира задохнулась в какой-то момент, поцелуй прервала и голову назад откинула, чувствуя, что Лёшкины губы спустились на её шею.

— Лёша… С ума, что ли, сошёл? — Даже рассмеяться попыталась, но губы были непослушными и тряслись — может, от страстного поцелуя, а может, и от переполнявших эмоций. — Отпусти меня, платье помнёшь.

Секунду, две, потом его руки ослабли, пальцы перестали впиваться в её тело сквозь ткань, Алексей её опустил, но по-прежнему удерживал рядом с собой, не позволяя отодвинуться. Голову опустил, прижался к ней и так замер.

Дышал тяжело, и Ира чувствовала, как его дыхание касается её щёк. В лицо его смотрела, видела, что он изо всех сил пытается с собой справиться, даже глаза закрыл ненадолго, и тогда она осторожно его обняла. Сначала коснулась его плеча, потом ладонь скользнула на его шею, а затем рискнула на цыпочках приподняться и поцеловала в уголок губ. И с отчаянием подумала, что от обиды в душе ничего не осталось, даже тлеющего уголька.