Дурман

А Миша остался в Лондоне, совершенно не понимая, что происходит. Ты ведь не объясняешь, — судя по зазвучавшим в голосе свекрови звонким металлическим нотам, она разозлилась в одну секунду. — Ты собрала чемодан и уехала. Сбежала.

— Я не сбегала. Просто мне нужно было сменить обстановку, понять, глупость я делаю или… права.

— И что? Ты поняла?

С ответом Ира помедлила.

— Думаю, да.

— Да — что? Ты бросаешь моего сына?

— Валентина Александровна! — Ира в раздражении выдохнула. — Я этого даже Мише не говорила, а вы хотите, чтобы говорила вам? Чтобы вы ему перезвонили и огорошили? Переиначили все мои слова, и сказали, что вы его предупреждали на мой счёт?

— Ты так обо мне думаешь?

— То есть, вы не собирались позвонить ему, как только повесите трубку?

Воцарилась тишина, весьма красноречивая.

— Почему ты от него ушла? Что такого плохого он тебе сделал?

— Ничего. Ничего плохого. Миша хороший. Он муж хороший… — Так получалось, что кроме эпитета «хороший», другого у неё никак не находилось.

"— Да, и ты его за это отблагодарила, — закончила за неё Валентина Александровна, не скрывая недовольства. — Бросила его. — И добавила чуть тише: — Хорошо хоть детей нет.

Ира крепко зажмурилась.

— Ну, почему вы каждый наш разговор сводите к этому?

— А к чему ещё сводить? Я всегда знала, что что-то тут не так.

— Не сомневаюсь, — не удержалась Ира от иронии, правда, произнесла это чуть слышно, да и Валентина Александровна была настолько занята своим возмущением, что вряд ли услышала бы.

— Сколько раз я Мише говорила, что это ненормально, если женщина детей не хочет.

— А вы хоть раз поинтересовались у своего сына, хочет ли он детей? За два года не слышала от него ни жалобы, ни пожелания. По-моему, его всё устраивает, и стать отцом он желанием не горит.

— Ты давно хотела мне это сказать, правда? — В голосе свекрови слышалась горечь, но в её искреннюю обиду Ира верить не спешила.

— Вам не в чем меня обвинить, Валентина Александровна, я была хорошей женой. Я делала всё для Мишиного удобства и спокойствия. А если вы скажете, что это не так, вы соврёте.

— Хорошие жёны, Ира, мужьям не изменяют.

Ира замолчала, обдумывая слова свекрови. Обдумывала с тревогой и даже страхом.