Дурман

Его жена для неё всё ещё человек абстрактный, она даже не стала искать информацию о ней, об их семье, в интернете, хотя соблазн был, что скрывать. Если бы нашла, если бы увидела её, то поневоле каждый раз, прощаясь с Лёшкой, представляла её, как она встречает его дома, как целует, а так — просто факт: есть женщина, которая имеет на него законные права. А вот у Лёшки абстрагироваться не получалось. Он злился и выходил из себя. А она, понимая, насколько это неправильно, спустя минуту начинала его оправдывать: думать о его характере, горячности, свойственной грекам, и настойчивости.

В этом и была её слабость: она даже недостатки и проступки его зачастую могла оправдать.

Он подошёл и обнял. Ира стояла по пояс в воде, приливная волна ласкала тело, солнце грело, и она стояла, подставив лицо солнцу и закрыв глаза. Пытаясь запомнить тепло и шелест волн. А Лёшка подошёл сзади и обнял её за плечи. Прижал к себе несколько крепче, чем это было необходимо, но со стороны это вряд ли было заметно. А он щекой о её волосы потёрся, и спросил негромко:

— Я не прав?

— Я не могу судить, — честно ответила она.

Провела ладонью по его руке, что обнимала её за плечи. — Всё так запутано.

— Я хочу тебя. Хочу тебя для себя. Это плохо?

Они покачнулись, когда налетела очередная волна.

— Ты сам знаешь ответ. Я понимаю, насколько это глупо и, наверное, смешно, но я всё ещё пытаюсь сохранить остатки порядочности. — Повернулась, провела ладонью по смуглой коже на его плече, поцеловала. — Просто если я… захочу тебя только для себя, что мы оба будем с этим делать?"

"Ответа у него не было, и Ира это знала.

Никаких слов не последовало, Лёшка наклонился и поцеловал её. И это был один из последних чудесных моментов их отпуска. Вечером уже были в Москве. И почему-то в этот раз в аэропорту Ира жутко нервничала. Оглядывалась, выискивая взглядом ту самую абстрактную женщину, словно смогла бы её узнать. Но она ждала, что Светлане захочется встретить мужа, который отсутствовал целую неделю. Когда оглядываться надоело, посмотрела на Лёшку, который спокойно снимал с транспортёрной ленты их чемоданы с вещами. Он не оглядывался и не нервничал.

— Устала?

Она головой покачала, заставила себя улыбнуться. И сняла с головы надоевшую шляпу. Кончился отпуск, и её время кончилось. Это она про шляпу, если кто-то подумал что-то не то.

В такси Лёша к ней придвинулся, рука скользнула на её плечо, а Ира не удержалась, руку подняла и смахнула с его лба тёмную чёлку. Он заулыбался.

— Ириска, не хмурься.