Дурман

 — Приедешь сегодня? Я тортик куплю. Раз ты страдаешь, то твой любимый.

Ира всё-таки улыбнулась."

"— Мне как раз тортика не хватает.

Тома неожиданно рассмеялась.

— А что? Похоже, тебе сейчас лишние калории не помешают. Усвоиться не успеют.

— Какая ты гадкая иногда бываешь, — подивилась Ира, и на этом с сестрой простилась. Побоявшись её дальнейших умозаключений и насмешек. Томка, конечно же, уже сделала определённые выводы, а со своим журналистским нюхом, которым так гордится, наверняка уже в уме план разоблачительной статьи набросала.

Может, не стоит ей о Лёшке рассказывать? Или, по крайней мере, имён не называть.

Да и вообще, не стоит сильно распространяться о своей личной жизни. В конце концов, кроме неё это мало кого касается, а беспокоит многих. И проблем лишь от всех этих пересудов прибавиться. Хотя, это легче сказать, чем сделать. Скрыть собственное волнение не получается. А её от одной мысли о скором свидании потрясывать начинает, как девчонку глупую. Ира будто в доказательство собственных мыслей, руку вытянула, разглядывая мурашки, которыми покрылась кожа, а ведь память лишь короткое воспоминание о прошедшей ночи обожгло.

Захотелось закрыть глаза, зажмуриться сильно-сильно, и поверить во всё то, что Лёшка ей ночью говорил. Что шептал ей, целуя, что обещал, прижимая к постели своим телом.

Говорил он много, а вот обещания давал осторожно, и Ира понимала, что он прав, они изначально договорились не делать скоропалительных выводов и поостеречься от безумств, но как же трудно было отпускать его, каждый раз напоминая себе, что он чужой муж, и у неё никаких прав.

Она вчера смотрела на него весь вечер, и именно об этом думала. Что так любит, но права на это не имеет.

Не выдержав долго этих размышлений о своей незавидной доле, из дома практически сбежала, ещё и от отцовского взгляда с прищуром. Как видел её, так и задумывался, а это было нехорошо. Вот Ира и решила лишнего повода ему не давать. Отправилась в центр, вдруг затосковала по работе, и свернула к одному из крупных торговых центров, заприметив огромный билборд неподалеку, извещающий о поступлении новых коллекций известных брендов.

Новая коллекция, известный бренд — эти слова всегда действовали на неё, как заклинание. Мимо пройти было невозможно, и даже мороз по коже, очень похожий на тот, который испытывала при воспоминании о Лёшкиных прикосновениях. Почти оргазм. Правда, папа охарактеризовал бы это приступом шопоголизма.