Дураки и герои

Если бы не полумрак, то Крутов легко бы разглядел на лице старого приятеля следы сегодняшнего приступа, о котором президенту не преминули доложить генеральские недоброжелатели – синеватые круги под глазами и выделившийся носогубный треугольник. О том, что Бидструп страдает диабетом, было известно давно, но на сердце он никогда не жаловался, и сегодняшний приступ (хоть скоротечный, но достаточно сильный, потребовавший вмешательства врачей) вызвал радостное возбуждение в рядах силовиков, которых Кукольников опередил в гонке за место руководителя президентской СБ.

Ничто так не возбуждало проигравших, как мысль о том, что такой пост станет вакантным.

– Врачи сказали, что беспокоиться не о чем… – ответил Бидструп и встал рядом с президентом на край пирса, над самой водой.

– Врачи не совсем так сказали.

– Я в порядке, – упрямо проговорил Павел Андреевич. – Александр Александрович, я уже и забыть успел. Не о чем тут говорить! Ну, кольнуло…

– У меня не так много людей, на которых я могу положиться, – произнес Крутов все тем же спокойным тоном.

 – Мне бы хотелось, Паша, чтобы ты как можно дольше оставался рядом. И если для этого надо хоть чуточку себя пожалеть, пожалуйста, сделай это. Все. Больше эту тему не обсуждаем. Но ночевать ты останешься здесь. И перед сном тебя осмотрит мой врач. И утром тоже.

Кукольников помолчал, а потом кивнул крупной, как у щенка сенбернара, головой.

– Ну, вот и отлично, – сказал Крутов. – Давай-ка, Паша, пройдемся перед сном. У нас, кажется, кризис?

– Я бы не стал говорить так категорично…

– А как бы стал? – спросил президент.

Аккуратно вымощенная диким камнем дорожка вела вдоль береговой линии. Она была достаточно широка, чтобы собеседники могли идти рядом, плечом к плечу.

Кукольников пожал плечами. Даже цивильный костюм, сшитый в мастерских на Сивил-Роуд, выглядел на нем, как мундир, и Крутов невольно подумал, что Павел Андреевич будет смотреться точно так же и в пижаме."

"– Мы на грани кризиса. В принципе, эта карта разыгрывается достаточно давно, Александр Александрович, и ничего нового не произошло.

Эволюционное развитие ситуации. Но это еще не кризис. Если он начнется, то последствия будут…

Он замялся, подбирая слова.

– Чрезвычайно тяжелыми.

– Это ты смягчаешь?

– Это я смягчаю.

– В целом я с ситуацией знаком… – сказал Крутов, а Бидструп, вспомнив приснопамятное заседание Совета Безопасности, ухмыльнулся, искривив сухие губы. – И считаю, что реагировали мы вполне адекватно.