Дураки и герои

Ма-мы боль-ше нет! Па-пы боль-ше нет!

Горло свело, как в тот далекий день.

– Мне нужна помощь, – наконец-то выговорил он не без труда и потушил окурок в пепельнице. – И так получилось, что мне больше некого попросить.

– Так, – сказал Левин. – Это я, дружище, сразу понял. Мальца искать будешь?

– Да.

Дверь в гостиную приоткрылась, и несколько колонисток, шумные и румяные с мороза, начали накрывать на стол. Одна из них так стреляла глазами в сторону Вадима, что коммандос оживился и закрутил лопоухой головой, не выпуская крепенькую, как гриб, девицу из поля зрения.

Тишину вымело из комнаты поганой метлой. Вместе со звоном извлекаемой из «комода» посуды, шагами, шуршанием застиранной до дыр и аккуратно заштопанной скатерти, мгновенно накрывшей доски стола, женским сдержанным смехом в комнату вошел уют. Атмосфера изменилась, и Сергеев почувствовал, что сжатая в тугой узел пружина начинает потихоньку ослабевать, освобождая виток за витком.

Тут можно было не ожидать выстрела в спину. Тут можно было прикрыть глаза и задремать, разомлев от тепла.

Тут пахло домом, выскобленным деревом, соленой капустой и горячим хлебом. Настоящим хлебом, который только что из печи. С корочкой и нежным мякишем. Такой хлеб больше всего любил Молчун. Любил больше всех лакомств. Но жизнь редко баловала мальчишку. Сухари, галеты, запитые водой, отдающей дезинфекатами и лежалый плиточный шоколад, если очень повезет.

Сергеев стал у окна и незаметно для себя самого закурил еще одну сигарету, выпуская дым в форточку.

За стенами гостевого дома кибуц жил своей жизнью. Взбудораженный прибытием гостей поселок хрустел по снегу ногами прохожих, хлопал дверями, перекликался разными голосами и не думал успокаиваться. Закрывавшие небо маскировочные сети душили последние лучи потускневшего зимнего солнца. Холодало к ночи, воздух был прозрачен и чист, и на озябшем небе, у самого горизонта, из облаков вывалился бледный серп молодой луны.

– Убрать, что ли, сетки? – спросил Сорвиголова за сергеевской спиной.

 – Ну, на кой они нужны при таком раскладе?

– А если я ошибаюсь?

Левин рассмеялся.

– Да ну? Миша, что-то я тебя не узнаю! С каких пор в тебе поселился бес сомнений?

Сергеев пожал плечами.

– Ты насчет того, что здесь есть наблюдатели, пожалуйста, вслух не говори… – попросил Левин, понизив тон почти до шепота. – Не надо…

– Ты же человек военный, – сказал Сергеев негромко. – Сам должен понимать.

– Я понимаю. Тут всегда война, а, значит, есть и агенты.