Дураки и герои

Двери тихонько открылись, и в кабинет, испуганно сверкая глазами, вошла Полина. В руках ее был поднос с бутылкой коньяка, рюмками, кофейными чашками, стеклянной сахарницей и тарелочкой с нарезанным лимоном. Кофейные чашки ровно дымились, наполняя безвкусный, кондиционированный воздух ароматом свежесваренной арабики."

"Повинуясь кивку блинчиковой головы, секретарша водрузила принесенное на стол и испуганной мышкой юркнула обратно, в приемную. Царивший в кабинете разгром, оборванный, как киногерой после взрыва, шеф и мрачный, словно дождевая туча, Сергеев, ввергали тонкую девичью душу в паническое состояние.

Блинов сцапал бутылку с «Реми Мартин», мгновенным кошачьим движением смахнул с горлышка закупорку и выщелкнул пробку. Рука его зависла над рюмками. Он налил одну из них под верх, задумался ненадолго, а потом вдруг выплеснул содержимое своей чашки с кофе в чудом уцелевший горшок с бонсаем, налил в неё коньяк и одним махом влил в себя золотистую жидкость, смешанную с черной кофейной гущей.

Прислушался к чему-то внутри организма, повторил процедуру еще раз, и только после этого бросил на язык лимонный ломтик и поморщился.

– Пей, Умка, – предложил он, причмокивая. – Пей. Такие разговоры, как у нас, по-трезвому не ведут. Или кофе пей. Не стой, как истукан. Ничего не выстоишь, ничего не высидишь. Кто прав – ты со своим прибацанным идеализмом или я, покажет время. Только боюсь, что мы с тобой можем этого и не увидеть.

Он снова налил себе в чашку и приподнял ее, вопросительно глядя на Сергеева, но тот на приглашение никак не отреагировал, разглядывая Владимира Анатольевича, как археолог редкую инкунабулу.

– Ну, как хочешь… – сказал Блинов и выпил еще раз.

Потом ткнул пальцем в селектор и приказал:

– Поля, и закусить чего найди. Ну, там колбаски, сырка, ветчинки с маслинками… Подсуетись, родная…

– Если не закушу – нажрусь, – пояснил он Михаилу. – Стареть стал… Вот ты меня чуть ли не слугой дьявола считаешь, а я все тот же Вова Блинов, только старше и богаче.

Я не демон, Умка. Я мудрый политик и имею дело с разными людьми. Далеко не все они так терпеливы, как я. Для многих твои визави как кость в горле. Кто-то их до смерти боится, кто-то готов за них жизнь отдать. А кто-то, – он снова почмокал губами, высасывая лимонный сок, – готов забрать чужую. Речь идет об очень большом куше, Миша. Ты просто не представляешь ставки в игре, а лезешь в нее, как Матросов на дот.