Думаешь бьётся? (СИ)

С разбегу запрыгивает, дико при этом визжит.

— Пижамная вечеринка, детка! — делает несколько прыжков на матрасе, высоко поджимая ноги. С первую секунду зажмуриваюсь, мне кажется, что она ёкнется на пол.

На моё счастье она останавливается, снимает блокировку с телефона, который держит в руках и включает радио. Судя по репертуару — ретро волна. Затем начинается вакханалия. Как обезумевшая скачет по кровати, виляя при этом всеми выпирающими, снизу и сверху, частями тела. Подпевая при этом громко и невпопад.

— Вообще — то я сплю.

За опрометчивость мне тут же прилетает. Ржущее тело валится сверху.

— Просыпайся, бодрое утро! Давай петь и танцевать. Мы дома одни, — кричит у меня над головой. — Твои все уехали. Женщины в магазин, дети в школу, мужчины на работу.

— Я с папой съездить хотела, — просила его взять со мной, мальчика навестить.

— Он перед отъездом показал мне где хранится шампанское! — восклицает торжественно.

— Что?

— Что — что, отпуск твой! — крепко обнимает меня через одеяло, старается растормошить, дергает из стороны в сторону.

Не знала бы её, подумала, что наркоманит по — тихой.

— Что — что, кто бухает с утра? Только алкаши, — пытаюсь увернуться от её щекотушек, и всё сильнее запутываюсь в одеяле.

— Ага, а трахаются по утрам только извращенцы, — начинает смеяться безудержно, отчего отпускает меня из захвата.

— Вставай уже женщина бессовестная. Кофе пить пойдем. Все постельное мне сбила, — скидываю с себя одеяло, зеваю, потягиваюсь и встаю.

— Ох, эти ноги, да на мои бы плечи, — подруга говорит на грязно — русском, с диким горным акцентом."

"— Боже. Наташа. Пятый десяток, прием! — упираюсь ладонями о кровать и к ней наклоняюсь, произношу громко, над её ухом, прям как она мне минутою ранее.

— Потыкай мне ещё тут возрастом. Ох, молодежь. Мы с Вадимом у мелкого презики недавно стрельнули, — от того как она лихо тему переводит у меня дух захватывает.

— Сама купила, сама потратила, — вздыхаю.

— Отож.