Думаешь бьётся? (СИ)

Стараюсь максимально отвлечь человечка. Светлый лучик о который можно погреться.

После обеда, когда с папой возвращаемся к ним домой, прощу навещать Родюшу, передавать допустимые вкусности. То, что он любит узнала, как только вышла от него, записала в закладках.

Глава 40

Бизнесс класс российских авиакомпаний, совсем не такой как в других странах. Несмотря на это и на мои протесты, папа решил излишне потратиться. И теперь я и мои длинные ноги сидим с удобством для наших коленных суставов.

Обцелованная и полностью удовлетворенная в потребности обнимашек.

Богдан Анатольевич и Марк Борисович справились на отлично с задачами, поставленными перед провожающими. Летя к родителям, я не думала, что возвращаться буду с тяжестью на душе. Дома меня никто не ждет. Не считая Наташки — дурашки, которая погостила у родителей несколько дней, затем три дня с мужем провела и вернулась домой.

Так я думала до того момента, пока не увидела ее лучезарную в зале прилета аэропорта. Лыбится, машет мне, высоко подняв руку вверх, качает ею как маятником.

В руках небольшое каланхоэ держит. Яркая, эффектная барышня, ее невозможно не заметить в толпе, спустя несколько мгновений замечаю рядом с ней девушку. Среднего роста, короткостриженая, коренастая, одета в рубашку поло и темные джинсы, ноль макияжа. Интересненько…Наташа очень серьёзно относится к внешнему виду людей. Особенно девушек.

Стоит мне подойти ближе, как подруга на шею бросается, норовит меня в губы поцеловать, успеваю увернуться в последний момент, вскользь края губ касается.

Немножко, но всё же я в шоке.

— А вот и моя скромная девочка, — представляет меня своей спутнице. После того как мы сдержанно здороваемся, она продолжает. — Алёна у нас не любит на людях чувства свои проявлять. Зато любит всё живое. Да, малыш? — протягивает мне горшочек с цветком.

Актриса больших и малых погорелых театров. Нашла интересный объект и распинается. Так и дала бы ей в лоб. Но вместо этого забираю свой презент, и беру Нату под руку, под пристальным взглядом новой знакомой.

Понимаю, что Наташа наплела тут с три короба, за ней не заржавеет. Может и сказки писать.

— Что за цирк? — спрашиваю, когда мы вдвоём остаёмся.

У нас с ней поздний обед совместный, в кафе. Скоро я в вещи влезать перестану, в самолете поела, сейчас кофе с пирожным. С завтрашнего дня начну разгружаться.

Человек я вполне адекватный, как мне кажется. Но сейчас, движимая силой непонятной, касаюсь ладонью своего живота. Там никого. Плоский. Всего лишь мечты наивные.