Дуэль до первой смерти

– А пока он там валялся, – тряхнув челкой, вступила в разговор еще одна юная следачка, – ты, Мишаня, небось крутил злодею руки и бил мордой об забор? Какой же ты все-таки орел, – поднялась со стула, в несколько длиннющих шагов пересекла кабинет и включила чайник. – Серега, чайку выпьешь?

– Попробую, – поколебавшись, ответил я. – Покрепче и без сахара.

Лоскутов обиженно засопел, но смолчал. Наташа, почти двухметрового роста, лошадиной внешности девица, всегда говорит исключительно то, что думает, причем всем, невзирая на чины и должности.

Забросила в большую синюю кружку пару пакетиков с заваркой, залила их кипятком и поставила на стол. Тяжко вздохнула.

– Уходил бы ты отсюда, Серега, – придвинула ко мне емкость. – Съедят ведь.

– Подавятся, – хмуро ответил я и посмотрел на Мишаню.

Сделал глоток из кружки и тут же из глубины желудка рванулся к горлу соленый ком. Несколько раз сглотнул и все-таки удержал его внутри себя, чем не доставил товарищу по службе ожидаемого удовольствия. Посидел немного и сделал еще глоток, потом еще один и еще. Чай прижился, стало легче настолько, что даже захотелось курить. Я достал из ящика стола сигареты, встал на ноги и двинулся из кабинета.

– Пожалуй, схожу, подымлю за компанию, – заявила наша правдорубка.

– Ну, тогда и я, – вскинулась было Аллочка."

"– А ты побудешь здесь, – отрезала та, хохотушка, любимица коллектива нахмурилась, но осталась на месте.

Я угостил даму огоньком и прикурил сам. От первой же затяжки меня повело, пришлось опереться на стену.

– Круто он тебя, – заметила девушка, глядя на меня очень сверху и сразу вниз.

– Да уж, – честно признал я.

– Чем ударил-то, оглоблей?

– Не поверишь, пальцем.

– Это как?

– Да так… – Тот самый ряженый действительно просто ткнул меня куда надо своим железным пальчиком. Спасибо, что не пришиб насмерть. Хотя он этого делать, уверен, вовсе не собирался. Просто весело и непринужденно показал мне, кто есть кто отныне и навсегда.

– Слышь, Серега, а ведь я серьезно. – Наташа нахмурилась. – Переводись отсюда, к чертовой матери, и поскорее. Ты здесь совсем чужой.

– Сам об этом каждый день думаю, – признался я.