Другая семья

– Да?!

– А почему ты так удивился, Филипп? Ах, да… Я ж забыла… Ты же только что сказал, что мы с твоей женой можем в один день родить… Вот уж забавно получится, да? Хотя – ничего забавного… Тогда ведь нас и выписать могут в один день… А мне так хочется, чтобы ты меня из роддома встретил! Чтобы я тебе с рук на руки нашу доченьку передала… Как ты думаешь, приданое уже можно покупать? Надо, чтобы все розовое было!

– Почему нельзя? Можно, конечно.

– Так примета плохая… Обычно приданое покупают, когда ребенок уже родится.

– Нет. Тоже доченька.

– Ну надо же… И здесь мы с ней совпали… Смешно.

Она вздохнула, на секунду скривив губы в грустной усмешке. Потом повторила тихо:

– Смешно. Смешно…

И в следующую секунду опять будто сбросила с себя грусть, поднялась со стула, проговорила деловито:

– Пойду оденусь… Так, говоришь, тепло на улице, да?

– Тепло, Кать.

– Ладно. Я сейчас, я быстро…

Потом ходили по магазинам полдня. Он терпеливо нес за Катей пакеты, терпеливо ждал ее возле примерочных. Кроме обуви, Кате срочно понадобилась одежда на лето. И то, что можно носить до родов, и после. Деньги на карточке убывали с такой быстротой, что он только удивлялся Катиному размаху. Но не жалел денег, нет… Хотя бы тут он не был ни в чем виноват, хотя бы тут…

Или просто откупался? Даже если и так, то пусть… Кате доставляет удовольствие этот шопинг, и слава богу.

Домой вернулся поздно, Алиса уже спала. Клара Георгиевна выговорила ему недовольно:

– Где тебя носит весь день? Мог хотя бы в свой выходной с женой дома побыть…

Он ничего ей не ответил – зачем? Она ведь и так все видит, все понимает. И доченьку свою тоже прекрасно знает. И отношение доченьки к нему видит, основанное на неприязни и раздражении. Пусть и замаскированное гормональной перестройкой и законными перепадами настроения.

– Голодный? Ужинать будешь?

– Нет. Спать хочу.

– Ну, ложись тогда… Я тебе в гостиной на диване постелила.

– Спасибо, Клара Георгиевна.

– Да не на чем… Спокойной ночи, стало быть.

– Спокойной ночи…

Следующие два месяца были для него сущей пыткой – и работы навалилось много, и погода, казалось, с ума сошла. Навалилась жара – сначала ранняя майская, еще более-менее терпимая, потом на смену ей пришла июньская, оголтелая.