Другая семья

– Ну, хоть это хорошо… С паршивой овцы, как говорится…

Он подобрался, чтобы как-то оградить себя от потока хамства, но не успел ничего сказать – Галина Никитична опередила его:

– Да ты не серчай на меня, милок, не серчай! Это досада во мне говорит, пойми! Обида за дочь… И ей тоже скажи, чтобы на меня не серчала! Она тебя послушает… Видано ли дело, на мать из-за мужика злиться! Мужиков много, а мать одна! Я ведь тоже переживаю, что у меня с дочерью такой разлад пошел… А все из-за тебя, окаянного! А тебе все нипочем, и вины своей не чуешь! Ведь так?

– Я ни в чем перед вами не виноват, Галина Никитична.

– Это почему еще?

– Потому что вы бесцеремонно вторгаетесь в мою жизнь. Ну зачем вы матери моей позвонили, с какой такой целью, объясните?

– Ну, позвонила и позвонила… Убудет от нее, что ли? Между прочим, она такая же бабушка будет твоей дочке, как и я…

– Да уж… Странная у вас логика.

– А ты и не говори ничего… Просто махни рукой, да и все. И не сердись на меня, ради бога. И Катьке скажи, чтобы на меня не сердилась. Скажи, а?

– Хорошо, Галина Никитична. Скажу, – произнес он со вздохом.

– И ты меня прости, чего уж… Да, наделала я делов, признаю. Я ведь не со зла, я мать своей дочери или кто? Я как лучше хотела… Чтобы по справедливости… Заделал ребенка – женись! Я женщина простая, по простым законам живу… Это у вас, у нынешних, все не так, все шиворот-навыворот… Эх…

Галина Никитична махнула рукой, замолчала.

– Ладно, пойду я, не то… А ты звони Катьке, пусть к тебе спускается. Поди, уж пообедала да ждет твоего звонка не дождется. Звони…

Обратно ехал поздним уже вечером, чувствуя, как вымотался за день. Хорошо, хоть дома все было спокойно. Алиса вполне благополучно переносила свое состояние, была сосредоточена и тиха.