Другая семья

Когда за ней захлопнулась дверь, Катя проговорила тихо:

– Заплакала, потому и заторопилась… Не хотела, чтобы ты ее слезы видел. Она у меня такая… Вроде и сильная женщина, а слеза близко. Ты не сердись на нее, ладно?

– Да почему я должен сердиться, что ты? Галина Никитична старалась, пироги мне пекла… За что сердиться, Кать?

– Ну… Что она тебя зятем называет… Вроде как бесцеремонно звучит… Да ты ешь, ешь, пироги у мамы и в самом деле отменные! Давай я тебе чаю налью… Ты правда не сердишься, да?

– Правда.

– А почему тогда хмурый такой? Тебе уже ехать пора, да?

– Нет… Нет, не пора. Не хочу никуда ехать. Хочу сидеть с тобой на кухне и есть мамины пироги.

Катя засмеялась счастливо, но в ту же минуту осеклась, спросила чуть настороженно:

– И что, в самом деле не торопишься? И будешь со мной целый день?

– Да. Проведем этот день вместе, Катюш.

– Ой… Ой, правда? Ой, а тогда давай погуляем, а? Вместе… Мы ведь даже ни разу с тобой не гуляли! Просто пойдем по улице вместе… Рядом… Ой, как здорово, Филипп!

– Конечно, Катюш.

– Ой, а сладкий пирог еще вкуснее! Он со свежими ягодами! Скоро уже подоспеет… У нас с мамой дачка есть, мы много ягод на зиму морозим. Потом пироги печем… Я как-нибудь покажу тебе нашу дачку! Хочешь?

– Хочу. Я все хочу, Кать.

Катя встала, чтобы пойти к плите, но он остановил ее, сгреб в охапку. Она отбивалась, но не сильно, лепетала с коротким смехом:

– Ну погоди… Ну что ты делаешь, Филипп? Куда ты меня тащишь? Дай я хоть плиту выключу… И вообще, мы же гулять хотели… Ты обещал…

– Да, погуляем… Потом, Катюш, потом… Потом…

Получилось, что выбрались погулять только ближе к обеду.

– Пойдем на липовую аллею, там сейчас очень красиво! – Катя потянула его за локоть, и он двинулся за ней безропотно.

Только потом понял, что эта самая липовая аллея – главный променад в городке. И что Катя неспроста его туда повела. Она его вроде как демонстрирует, народу показывает. Все время здоровается с кем-то, и слегка торжествующая нотка звучит в этом «здрассть», и норовит взять под руку по-хозяйски. Странно, но ему это даже нравилось… Вызывало умиление.