Другая семья

А может, это и к лучшему для тебя, а? Сколько можно так жить – не пойми кем для него?

– Господи, ну что ты говоришь, мам, опомнись! Он же на грани жизни и смерти, а ты! Врач сказала – у него инфаркт и множественные переломы, и что состояние критическое!

– А что я такого сказала? Я только сказала – допрыгался, мол… А твое дело маленькое – сидела бы дома и не высовывалась. Чем ты ему поможешь, если в больницу приедешь?

– Я помогу, мам… Он почувствует, что я рядом… Я должна быть рядом, я знаю.

– Да тьфу на тебя, Катька! Совсем уже с ума сошла с этой любовью! Слушать мне тебя тошно, ей-богу!"

"– Ну, хватит, мам… Давай приходи быстрее, пожалуйста, а я пока к Мишке зайду, договорюсь…

– Ладно-ладно, бегу.

Всю дорогу потом Катя сидела молча, сжав ладони в кулаки, и шевелила губами беззвучно. Сосед Мишка глянул на нее быстро, спросил чуть насмешливо:

– Молишься что ли, Кать?

– Да, молюсь. Не твое дело, Мишка. Лучше на дорогу смотри.

– А что случилось-то, скажи хоть? Кто у тебя там, в областной больнице? Неужели твой хахаль, от которого дочку родила? Тот самый адвокат, да? О нем так усердно сейчас молишься?

Она ничего ему не ответила.

Когда машина остановилась около областной больницы, выскочила, как ненормальная, помчалась внутрь.

– Вы куда, женщина? Вы к кому?

– Я к Романовскому… Его с аварии привезли… Сегодня… Мне только увидеть его, пожалуйста…

Сестра хотела что-то ответить довольно сердитое, судя по выражению лица, но не успела – отвлеклась на телефонный звонок. Но Катя тут же почувствовала, будто кто-то ухватил ее под локоть, сжал его довольно сильно, и женский голос проговорил осторожно:

– Простите, а можно спросить… Вы ведь из Синегорска, верно?

– Да… Я из Синегорска…

– Вы Катя?

– Да… А вы кто, простите?

– Меня зовут Клара Георгиевна, я мать Алисы.

– Да. Не надо объяснять… Что вы хотите? И откуда вы знаете мое имя?

– А разве это тайна – ваше имя? Да что вы, милая… Ваш Синегорск – городок маленький, а имя моего зятя довольно известно.