Другая улица

Плиты были не такие уж и неподъемные: примерно восемьдесят сантиметров на восемьдесят, да и толщиной, как оказалось, не более сантиметра – эти старинные немцы не крепость строили, а всего-навсего пол в подвале мостили…

Короче, подцепили они ее, понатужились, вывернули, поставили вертикально, свалили в проход. Грохоту было… Раскололась на несколько кусков – не гранит, конечно, что-то помягче – ну да что нам с того…

К той подступиться теперь было еще проще. Когда мои ребята ее приподняли, у меня все внутри так и захолодело от любопытства: заговорит или нет?

Не заговорила.

Взял я лом, поковырялся. Слежавшийся слой щебенки толщиной этак в пол-ладони, под ним – земля. Отложил я лом, пожал плечами: мол, сами видите, товарищ полковник…

И спрашиваю, нарочито бесстрастно:

– Прикажете копать?

Посмотрел он на меня уже без прежнего упрямства – и шагнул на то место.

И снова у нас над головой:

– Антелло калеми орто…

Бутейко говорит эдак в пространство, вроде бы ни к кому персонально не обращаясь:

– Сложилось у меня впечатление, что оно не с плитой связано, а с каким-то конкретным местом.

– Умник, – огрызнулся полковник. – И так ясно…

И стоит в задумчивости. Начинаю прикидывать: «А что бы я думал на его месте?» А примерно вот что: «Если приказать, саперы, конечно, выкопают хоть колодец, но где гарантии, что от этого будет какой-то толк? А потом пойдут разговоры, что комполка ни с того ни с сего велел ночью у себя в подвале колодец копать.

А хлопот у нас у всех еще выше головы, со дня на день выступать на смену передовым частям, и не все приготовления закончены…

Понурился он, ссутулился, словно какой-нибудь старорежимный князь, проигравший в картишки все свои имения. И стало ясно: отступился. Сказал, не глядя на меня:

– Капитан, прикажи своим сейчас, чтобы дверь заколотили наглухо… Пошли.

Я надеялся, что уж теперь-то он меня отпустит. Фигушки.