Другая Я

Ещё секунда, и я уже оказываюсь на жёсткой поверхности, а Шахов тут же забрасывает мои ноги себе на талию. Рывок… и я чувствую твёрдую мужскую плоть глубоко внутри. Цепляюсь за широкие плечи, прижимаясь к мужчине плотнее, и с опозданием соображаю, что напряжённый стон, сотрясший стены его кабинета, принадлежит мне.

– Кричи, если хочешь, – слышу его сдавленный голос и подстраиваюсь под мощные, энергичные движения. У меня голова кругом, внутри будто скручивается тугая пружина, напряжение нарастает, удар за ударом.

Отдаю себя всю. Полностью. Без остатка. Даже если ему это не нужно. Такой, как прежде, я уже точно не буду. Ловлю каждое движение его бёдер, доставляющее невероятное наслаждение и дарящее внутренний восторг. Ещё два уверенных толчка, и моё тело замирает, позволяя мне насладиться долгожданной разрядкой, а Косте – почувствовать, как я непроизвольно сжимаю его напряжённый член интимными мышцами.

Через секунду Шахов резко отстраняется, а я заворожённо наблюдаю, как горячие струи его страсти обжигают мужскую широкую ладонь, которой он ласкал меня только что."

"Наши протяжные стоны, наверное, были слышны за дверью. Но сейчас мне это безразлично. Пусть желающие слушают. И завидуют, что этот мужчина мой. Что я воспламеняюсь от любого его прикосновения и даже взгляда, а взамен могу подарить ему такое же неземное наслаждение, как и он мне.

Шахов тяжело дышит и тянется ко мне.

– У меня смежный с кабинетом санузел. Я сейчас вернусь.

Неплохо устроился, однако.

Я молчу в ответ, провожая его глазами и гоня от себя абсолютно неуместную мысль. Интересно, сколько раз он пользовался им в подобных же ситуациях.

Через несколько минут, уже на выходе из приёмной, Костя оборачивается и строго замечает секретарше:

– Бумаги на столе моём сложи. Я рассыпал случайно.

Девушка медленно переводит взгляд с начальника на меня и обратно.

– И ещё рысь разбилась. Убери, пожалуйста.

Ему хоть бы что, а я всё же не выдерживаю и стыдливо прячу глаза в пол.

Глава 20

КОНСТАНТИН

Ненавижу субботние дни. Как ни суббота, так сплошной геморрой. Причём валит со всех сторон. Но невозможно яркое предвкушение ещё не наступивших в моём беспросветном графике выходных греет внутри что-то, что, очевидно, все называют душой.