Другая Я

Да так, что я ощущаю себя куском мяса под отбивочным молотком.

Почему я тогда пропустил другие варианты мимо, рассмотрев лишь единственный, который приняло моё осознание? Почему я, как слепец, увидел лишь то, что лежит на поверхности? Я ведь всегда думаю в первую очередь головой, трезво и рассудительно. Но рядом с ней разум всегда мне отказывал и отказывает до сих пор.

Почему… Почему и как я допустил? Я ведь видел, как он на неё смотрит, облизывает губы и прищуривает затуманенные глаза. Но я не внял внутреннему предупреждению.

Столько страдания в её глазах. Столько разъедающей душу горести. И даже несмотря на всё это, пять лет назад она поцеловала меня на прощание. Поцеловала так нежно, вкладывая в трепетное прикосновение все свои эмоции, что я в какой-то миг совершенно недопустимо решил поступиться своими незыблемыми принципами. Поцеловала так, как будто она бы задохнулась без этого поцелуя. Так, будто подарила мне свою душу. Поцеловала ласково, видя во мне лишь равнодушного ублюдка.

А я не стал даже пытаться докопаться до истины.

До боли закусываю губу в яростном бессилии. Я отчётливо понимаю, что мой следующий вопрос снова всколыхнёт её только что вернувшееся спокойствие. Но промолчать не могу, а замечание, несмотря на все мои старания, получается в слишком уж обвинительном тоне.

– Ты аборт от меня сделала?

Глава 42

МИЯ

Осознание нелепой ошибки и собственного малодушия добивает меня окончательно. Мне было очень просто считать Костю последней сволочью на этой земле и обвинять во всем именно его.

Он говорит и режет меня ножом. По живому. В очередной раз разрывая мою душу до крови. Но… нужно ли это сейчас вспоминать? Вряд ли. Всё уже произошло. Мы оба ошиблись. И эта нелепая ошибка развела нас по разные стороны. Жаль потерянных лет, ведь мы, наверное, могли бы быть по-настоящему счастливы.

– Это уже вряд ли имеет значение, – я лишь озвучиваю своё мнение, но Костя имеет право знать.

– Ты и сама прекрасно понимаешь, что имеет.

Греюсь в его надёжных руках, пытаясь впитать частичку его тепла с отчётливым привкусом горечи.

Он снова крепко-крепко обнимает меня, словно не желая отпускать никогда. И упирается подбородком в мою макушку.

Его вопрос вполне обоснован и объясним. Задан, в принципе, логично. Но, тем не менее, на душе становится ещё тяжелее.