Дропкат реальности, или магия блефа

Илас, видя маневр девушки (а еще вздох назад казался мирно спящим), приоткрыл один глаз и ехидно изрек:

– Что, любимое творение Хогана спать не дает?

Любопытство – изначальная черта сути всех женщин – взяло верх над желанием послать этого ехидну куда подальше, и Васса таки с подозрением поинтересовалась:

– Ты имеешь в виду человека? Конкретного, упертого, который сейчас обходит нас дозором по кругу?

– Нет. Я имею в виду совесть. Потому как любимое творение Хогана – не человек, а его совесть, – назидательно изрек блондин.

Повернувшись на бок так, чтобы получше видеть девушку, приподнялся, подпер рукой голову и добавил:

– А ты как-никак самого десницу божея обворовала. Вот и думаю: вдруг тебе стыдно теперь?

– Знаешь, когда я жила в Тивоне, считала, что мир если не черно-белый, то хотя бы у добра не багряно-кровавый оттенок задубелой лжи.

Илас пожал плечами. В полулежачем положении это получилось забавно, а грязные после купания в Илрети волосы, что встали дыбом, когда ворот на мгновение закрыл уши, так и остались приподнятыми у корней. Мужчина растерянно попытался пригладить пятерней шевелюру.

Растрепанный, уставший, с кругами синевы под глазами, сейчас лицедейке мужчина показался таким обычным и привычным… как друг, которого знаешь уже много лет. Душе с ним уютно. Это обстоятельство и примиряет с чудачествами такого побратима, на которые порою и не обращаешь внимания.

Похоже, во взгляде девушки блондин уловил что-то, потому как вместо очередной колкости махнул свободной рукой и произнес:

– Иди сюда, вместе теплее.

"Благородная фьеррина на такое приглашение сказала бы гордое «Фи!», неблагородная уточнила бы: «А приставать не будете?», – но Вассарии сейчас было глубоко плевать на все. Поэтому она просто кивнула и легла рядом с мужчиной. Блондин же, непонятно чему улыбнувшись, обнял девушку и, прижав ее правой рукой, закрыл глаза.