Дропкат реальности, или магия блефа

Лошади, все еще взволнованно всхрапывающие и гарцующие на месте, постепенно успокаивались.

Дознаватель, желая выпрямиться, уперся в первое, что попалось под руку. Бедро лицедейки оказалось удобным для опоры, но девушке это почему-то не понравилось. «Интересно: и почему же?» – размышлял мужчина. Вариант, что при этом юбки и панталоны задрались непозволительно высоко, так что под его ладонью оказалась оголенная кожа Вассарии, мужчина отринул как маловероятный. Истинную женскую натуру, нарочито-стыдливую и распутную в душе, он познал хорошо.

Вассу в первое мгновение возмутило то, что ее лапают, как сенную девку, однако девушка решила, что устраивать скандал не ко времени и не к месту, но при удобном случае она припомнит Эрдену этот маневр, и лишь недовольно зашипела. Инквизитор, будучи свидетелем сей пикантной сцены, лишь усмехнулся.

Наконец, после того как все трое выбрались из кареты – а к тому времени и изрядно хромающий помятый возница подбежал, – было осмотрено и место происшествия.

Эрден провел рукой по передней оси и что-то задумчиво растер между пальцев, а потом еще и принюхался – не хуже ищейки.

Инквизитор со вниманием оглядывал место, куда пришлось основное направление взрыва. Вассария же, ничего не понимавшая в тонкостях сыскной работы, просто оглядывала улицу."

"Промозглый, въедливый, как фининспектор, ветер норовил залезть под плащ и вытеснить оттуда законного хозяина. Снег, еще с утра валивший противной крупой и таявший, едва только опускался на землю, к вечеру превратился в сплошную корку, и вся улица напоминала каток.

«Чтобы передвигаться по такому льду, нет ничего лучше терок. Привязал их на ноги, и можно смело бежать по улице, правда, с лязгом рыцаря тихонского ордена, ну да это мелочи», – отстраненно подумалось Вассарии. Но, помимо ехидного внутреннего голоса, что-то не давало девушке покоя. Что-то ее смущало, но она не могла понять что. Такое же ощущение у нее было, когда дед в игре пытался ее провести: она могла не заметить, где именно он «откатал масть», но внутренним чутьем ощущала: блефует.

Вот и сейчас… Она не могла сказать, в чем и как точно, но было ощущение, что это покушение отдает душком блефа умелого шулера. Судя по тому, с какой интонацией Эрден задал следующий вопрос – не у нее одной.

– И давно на тебя стали совершать столь специфические покушения?

– Несколько недель назад, – и, опережая следующий вопрос сына, инквизитор добавил: – С самого начала эти покушения были какие-то не такие.