Дропкат реальности, или магия блефа

Как только очередной метательный снаряд был извлечен из межреберья, он падал на пол с характерным для металла звоном. Таким образом, движение процессии проходило под специфический аккомпанемент.

«Дзинь… дзинь… дзинь…» – это мраморный пол приветствовал очередной наконечник болта. Веремцы на происходящее не реагировали, сохраняя на лицах вселенскую невозмутимость. Будто именно под такие звуки и полагается передвигаться послам по неприятельским анфиладам.

– Да уж, провинился, – начал Илас, – оказался в ненужном месте в ненужное время.

Зеленоглазая согласно кивнула. Она соотнесла слова мужчины с имеющимися у нее сведениями (своими шпионами Веремия по праву могла гордиться) о нездоровой любви главного имперского дланника к монашкам определенного рода. И пусть выводы ее о роли Иласа в противостоянии со всерадетелем были слегка ошибочны, но недомолвки на то и недомолвки, чтобы повернуть картину событий в нужный ракурс.

– Сами прекрасно понимаете, что в сопровождении посольства путь вам только до дверей зала приемов. Единственное, чем могу помочь – сдать вас…

Девушка замялась, ей захотелось узнать имя этого мужчины. Блондин правильно понял заминку.

– Илас, просто Илас.

Веремка благодарно кивнула.

– Узеримия, или просто Уза. Так вот, единственное – мы можем сдать вас, Илас, охране императора. А там уж не взыщите…

– Буду премного благодарен.

Двери зала приемов распахнулись чуть раньше, чем нужно. Жезл церемониймейстера ударил об пол, извещая о прибытии послов. Взгляды всех гостей устремились в проем, и в наступающей тишине прозвучал голос Мариции:

– Сволочь!

Несостоявшаяся невеста увидела мелькнувшую белобрысую макушку жениха, затесавшуюся в толпе ушастого посольства. Ее крик подтвердил незыблемую истину: влюбленная женщина может не замечать тысячи недостатков у объекта обожания, но его самого увидит за версту даже под личиной.

Никто, кроме Иласа, не понял, к кому именно была обращена реплика. Он повернулся к веремке, опережая ее вопрос:

– Это моя невеста, бывшая, и тоже хочет меня убить, наверное.

Мариция меж тем прокладывала себе путь сквозь толпу, как баржа полозь в реке, только что схваченной льдом: тяжело и решительно.

– Поэтому надо сдать меня дворцовой охране побыстрее…

Рыжая слегка опешила от такой наглости, а еще больше от последовавших за словами действий мужчины.