Дропкат реальности, или магия блефа

У них не было даже этого вечера, лишь пять вздохов перед будущим. И в эти пять вздохов ни для Вассы, ни для Эрдена не было ничего, кроме них двоих. Ни чернильного воздуха музыкальной комнаты, ни караульных, ни слабости, ни смерти – лишь тепло губ и жар ладоней. Васса впилась в плечи Эрдена, словно хотела поймать, удержать время. Она чувствовала, как бьется его сердце, громко и быстро, в ритме взбесившихся кастаньет. Точно так же билось и ее."

"Им двоим не осталось даже надежды на счастье, и оба это прекрасно понимали, пытаясь хотя так урвать у судьбы мгновения любви.

Эрден остановился первым, словно переломив себя пополам.

– Хочу, чтобы ты знала… Ты… ты мне очень дорога…

Он хотел сказать другую фразу, всего из трех слов, и Васса это поняла. По его глазам, по тому, как он обнял ее. Она просто приложила руку к его губам и кивнула.

– Осталось совсем немного, но так просто в покои императора не пробраться. Не хогановы дланники, так обычная дворцовая охрана.

– Да.

– А сейчас объясню, где находятся покои Ваурия, запоминай…

После краткого инструктажа, во время которого девушка машинально приводила себя в порядок – не задумываясь, что она делает, лишь по извечной женской привычке одергивая юбки и подтягивая корсаж, приглаживая растрепавшиеся локоны, – Васса и Эрден ночными грабителями покинули свое временное прибежище.

Они вынырнули неожиданно для стражей буквально у покоев императора, в малой трапезной. Здесь своего триумфа ожидал буфет со столовым серебром и стол, ломящийся от закусок. Бдительно вскинутые арбалеты уперлись в грудь Эрдена.

– Прошу прощения! – Дознаватель поднял руки в знак полной капитуляции перед серыми мундирами. Мы с моей спутницей слегка заблудились.

Помятый вид «спутницы» говорил сам за себя, как и распухшие губы, посему стрелки понимающе заулыбались и милостиво оружие опустили.

– Герр (в подобной ситуации панибратство допустимо и уважаемый/благородный можно опустить), вы ошиблись комнатой. Вам следует воспользоваться вон той дверью.

Стражник махнул арбалетом в неприметный проем. Поскольку руку он по-прежнему держал на курке, болт с чувством выполненного долга вырвался из желоба, подгоняемый тетивой.